Книга Кровь Тала, страница 168 – Софья Шиманская

Он загнал себя в ловушку, но хуже всего было то, что из нее был выход. Явиться в патрицианские кварталы – и превратить их в ледяную пустошь. Это ведь предлагал Терций. Изящно, быстро, совсем не хлопотно. Заманчиво. Убить всех магов Старшей Ветви. Убить новорожденных младенцев и не помнящих себя стариков. Рабов заодно – но они и так мрут как мухи, зачем считать. Убить Публия – заслужил.

Убить Тиберия.

У проводников всегда есть выход. Главное – находить причины не воспользоваться им.

— Тысяча магов на восемьдесят тысяч мальчишек-плебеев, которые не понимают, за что сражаются… – Луций тряхнул головой. – Нет. Война – это все-таки война. От нее можно бежать. Можно выбрать, умирать или нет. Я не хочу превращать ее в бойню.

— Видишь, ты разумен, – улыбнулся Орхо, – даже слишком, на мой вкус.

Луций подцепил со стола изрисованный им лист пергамента. На нем красовалась кривоватая, но узнаваемая Печать Храбрости. Луций усмехнулся. Руки двигались сами, по старой привычке, но линии утратили четкость. Он все больше забывал эдесскую магию.

— Я чуть не прикончил их, – тихо сказал он. – В ямах… когда мы пришли с Талией. На трибунах были тысячи людей. Они раздражали. Я хотел, чтобы они просто… замолчали.

Он осекся и сжал пальцами переносицу.

Это было все равно что не моргать, когда пересохли глаза. Как подавить зевок. Как не чесать комариный укус. Пятый рвался наружу, и отпустить его было так легко – как дышать, а задерживать дыхание трудно. Еще труднее – убедить себя его задерживать.

Орхо положил руку ему на плечо.

— В Зене есть один кожевенник. Однажды он проиграл мне в кости и выплатил долг, сделав седло. Шикарное седло. Я хотел дать ему крупный заказ, чтобы сделал сбрую для всего моего отряда. Даже готов был вложиться в его мастерскую, нанять помощников, а он отказался. Сказал, что ему скучно заниматься рутиной. Алкаш, игрок, жил впроголодь, но чувствовал себя художником… – Орхо усмехнулся, – его зовут Альбедо. Хороший мужик. Каждый раз, когда я хотел спалить Зен дотла, я думал о том, что там где-то живет Альбедо. Я не хотел его смерти.

— Так вот почему ты все время кочуешь. – Луций толкнул его в бок. – Ищешь причины не сжечь весь мир начисто?

— Вроде того. – Орхо протянул ему еще кусочек яблока. – Ешь. Я не позволю тебе питаться одним чувством вины.

Луций покрутил яблоко в пальцах, обращая его в гладкую ледышку. Рацион из чувства вины его вполне устраивал. Он бережно выхаживал это чувство в себе. Раскопал в глубине души почти увядшие ростки совести – и теперь поливал, пестовал, не давал погибнуть.

— С тобой бывало… что ты срывался? – спросил Луций, уставившись на собственные руки.

— Я стал проводником в семь лет, – отозвался Орхо, – в этом возрасте никто не отличается самоконтролем. Скажем так: друзья у меня не задерживались. Мать годами опаивала меня белым ковылем, чтобы сдержать Белое Пламя.

Луция бросило в пот.

Сладкий обволакивающий вкус прорвался сквозь память. Раскрылся в голове отупляющей болью, тошнотой и беспомощностью. На фоне этого вкуса все меркло: и вина, и тревога, и страх. Луций вспомнил, как Талия курила в его комнате. Паскудный сливочный запах и редкие тонкие струйки дыма, долетавшие до него. Они хватали Луция за виски и сдавливали, как щипцы. От них немела кожа. Но сейчас боль в его голове и непостижимый страх были совсем иными – глубокими и истовыми.