Книга Кровь Тала, страница 167 – Софья Шиманская

Если бы Милош не был до отвращения, до скрежета зубов прав.

— Я этого и не предлагал, – равнодушно сказал Луций.

— Милош, закончи с договорами, – велел Орхо, – чем дольше ты заставляешь Тамару ждать, тем дороже мне встанет аренда.

— Аэд, даже не вздумай… – зашипел было сокол, но Орхо остановил его одним тяжелым взглядом. Милош замолк, сглотнув остаток фразы. Он медленно собрал документы, поднялся и, коротко поклонившись хану, направился прочь из зала.

Когда он ушел, Орхо поднялся, пересел к Луцию и бесцеремонно вытащил кинжал из его перевязи. Извлек из кармана яблоко, принялся молча чистить его.

Луций прислонился к нему. Подтянув колени к груди, он уткнулся лицом в пропахший пеплом и травой кафтан. По случаю переговоров Орхо в кои-то веки оделся прилично. Луций сопел в плечо Орхо, наблюдая за тем, как двигаются его руки.

— Мы можем все отложить. Вывезем талорские общины из Эдеса и просто…

Слова встали в горле, как репей. Ничего не было просто. Он выбирал, чьими жизнями заплатить. Кого подставить: эдесскую бедноту, которую сам зажег, сам толкнул в бой, или талорские отряды, которых втягивал в заведомо проигрышную войну. Спутницей власти оказалась оглушающая беспомощность. Нож, приставленный к горлу. Сковывающий ужас за последствия каждого решения. За каждой победой – поражение. За каждым «да» – обязательное «но».

Луций зажмурился. Плакать не хотелось. Хотелось уснуть – и проснуться когда-нибудь потом, когда все решится как-то само по себе.

— Помнишь, в Эдесе ты спрашивал, почему я не хочу возвращаться на север? – Орхо протянул ему кусочек очищенного яблока на кончике ножа. – Я сказал, что однажды поймешь.

Луций невесело усмехнулся и подцепил кусочек зубами. Яблоко было сладким, по-летнему сочным. Эдесский урожай, сохраненный Печатью Харона. Такие Орхо чистил Луцию в Эдесе, а он ел, возясь с бумагами.

Сейчас бы в Тиришар. Снять мансарду в Сарейте, чтобы окна выходили на базар. Орхо устроил бы там какое-нибудь прибыльное дельце на грани приличий. Луций бы… составлял свод законов для Пыльного Яра, например. Дело полезное, нужное. А если он ошибется – никто не погибнет. Если разозлится и вспыхнет инеем – пострадает только бумага. Пергамент дешев. Всегда можно начать заново.

— В Эдесе восстание, – сказал Орхо, – в таких условиях Сенат точно отзовет империй у Гая Корвина. Наступление на Белый Кряж отменят. Нет смысла откладывать, потому что момента лучше уже не будет. Если мы остановимся сейчас, восстание подавят, Эдес забьется в свою раковину и нас ждут годы паритета. Ты сам сказал, Мертвая Земля – это общая проблема. Это не твоя прихоть, Эдера.

Луций покачал головой.

— Это моя ошибка.

Орхо сочувственно похлопал его по руке.

— Не расстраивайся. Первый государственный переворот у всех немного неловкий.

Луций смерил его взглядом и поджал губы.

— И кончается раньше времени, – пробормотал он, не сдержавшись, и спрятал лицо в руках, сотрясаясь от беззвучного смеха.

Глупая шутка. От глупых шуток редко кто-то умирает. Этим они хороши.

— Мы найдем выход, – сказал Орхо. – Что-нибудь придумаем. На худой конец, не забывай, что любой из нас может в одиночку стереть йордский лагерь с лица земли, сколько бы людей в нем ни собралось. Армия – это… декорация.

Луций выдохнул и откинулся назад, опершись на ладони. По коже тонким кружевом бежал мороз – и тут же таял, стекая мелкими каплями.