Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 87 – Александр Галиновский

И увидел стремительно растущее облако пыли…

Было видно, что часть суши попросту отсутствует. Исчезли люди и механизмы, исчезли постройки и горы

мусора. Теперь эта часть острова напоминала надкушенный пирог. Челюсти предполагаемого великана, виновника происшествия, не пощадили ничего. Они прошлись поперек одного из зданий, рассекли несколько пластов земли, оставив трубы механизмов торчать наружу. В пустоту из них изливались потоки воды. На короткий миг ему показалось, что он смотрит на разверстую рану: вот здесь – обрывки артерий и вен, а здесь – части сухожилий, свисают, будто грязная ветошь.

Масштаб разрушений был ужасающим. Несмотря на это, никто не спешил на помощь. Даже те, кто уцелел и не выглядел раненым или оглушенным, не торопились на выручку собратьям, лежащим на земле без сознания или страдающим от боли. Только бессмысленно бродили меж развалин, словно катастрофа лишила их остатков воли.

Ангел вспомнил то, что им говорили в школе: не-ангелы пассивны, слабы и безынициативны от природы. Боги создали их такими, наделив лишь простыми стремлениями: жить, размножаться и в конце концов умереть. Кое-кто даже утверждал, что подспудное стремление к смерти изначально заложено в их генах. Таков порядок вещей, и нет необходимости в него вмешиваться. Чем быстрее одно поколение сильных и молодых (и здоровых) будет сменяться другим, тем лучше. Подобным образом рассуждали не только учителя, но и большинство ангелов, поэтому ни те ни другие не одобрили бы того, что Тисонга собирался сделать.

Чем ниже он спускался, тем отчетливей становились крики. Они доносились сразу со всех сторон – разноголосое страдание.

То, что Тисонга видел, трудно было описать. Люди брели словно во сне, некоторые просто ложились на землю и ждали смерти. Какой-то бескрылый пробежал мимо с криком – его волосы горели, и ветер лишь раздувал огонь, создавая вокруг головы подобие пламенеющей короны.

От едкого дыма слезились глаза. В воздухе висела пыль. Ангел ощущал ее на коже, на слизистой носа – как только сделал первый вдох, на языке – стоило ненароком облизать губы. Эта пыль забивалась в горло, проникала внутрь. Казалось, еще немного, и ему станет нечем дышать, а легкие затвердеют под слоем этой пыли и превратятся в камень.

Ветер разносил обрывки мусора, некоторые из них горели. Часть сгорала прямо в воздухе, осыпаясь пеплом, другая падала на крыши лачуг, и те вспыхивали, будто груды хвороста. Однако никто не спешил тушить пожары, как никто и не подумал помочь раненым. Неподалеку кричала женщина, которую придавило упавшим камнем. Рядом мужчина с измазанным кровью лицом карабкался по руинам, называя кого-то по имени. Эти двое не замечали друг друга, пока мужчина не ступил на камень, под которым лежала женщина. Раздался хруст – Тисонга знал, что запомнит этот звук до конца жизни,– и издав предсмертный хрип, женщина обмякла. Не обратив на несчастную никакого внимания, мужчина продолжил восхождение.

В этот момент ангел увидал человека, который нес полные ведра воды – по одному в каждой руке. Он успел подумать, что, возможно, эти люди не совсем безнадежны. Хотя бы кто-то из них готов противостоять несчастью… Но минутное ликование сменилось разочарованием, когда этот бескрылый с криком швырнул оба ведра себе под ноги и убежал, судорожно вцепившись в волосы и на ходу срывая рубашку.