Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 214 – Александр Галиновский

Внезапно страж подумал, что хочет увидеть то, что у нищего под лохмотьями.

Тупой конец копья выскользнул из трепещущего месива под одеждой. Баккак обратил внимание, что дерево было влажным и словно изъеденным червями, как если бы провело в сырости не один десяток лет…

И в этот момент в голову стражу пришла еще одна безумная мысль: что если под лохмотьями у чужака нечто вроде дыры, открывающей проход в иные места и, может быть, иные времена? Скажем, на десятки, сотни лет назад. Как будто конец копья оказался где-то на годы и даже на столетия вдали отсюда, пока в этом мире едва миновало несколько ударов сердца…

Обычно такие мысли не посещали стражника. Он вообще редко задумывался над чем-то, что выходило за рамки насущных потребностей. И тем более никогда не размышлял о времени, если только не ждал конца дежурства. Здоровенные песочные часы, установленные в кабинете коменданта, он видел всего несколько раз и не мог понять, зачем они нужны. День измерялся просто: рассвет, закат, а между ними – бесконечная лямка дежурства, изредка прерываемая короткими моментам веселья. Обычно любое «веселье» сводилось к шуткам над подобными путниками. Но тот, с кем Баккак столкнулся сейчас, не был похож на остальных.

Ему опять захотелось взглянуть, что у того под лохмотьями. А затем Баккак испугался своего желания. Еще раз взглянув на копье, на его влажный, изъеденный червями конец, он с отвращением отшвырнул оружие. Человечек в лохмотьях прошел мимо.

В эту минуту второй страж, напарник Баккака, как раз вышел из караулки, на ходу подтягивая штаны. Он успел увидеть, как его товарищ бросает оружие, а затем замертво падает на землю. Страж и не подумал обратить внимание на человека в лохмотьях, который миновал ворота и направился в город.

Разумеется, этим крохотным человечком был Папст, и он направлялся в Завораш для того, чтобы встретиться с человеком по имени Корбаш Талал.

Миновав ворота и двух стражников, один из которых сначала склонился над рухнувшим товарищем, а затем в ужасе отпрянул и закричал, Папст двинулся вглубь города. Никто не обращал внимания на очередного нищего. Для всех он был еще одним бродягой, дервишем, для которых Завораш – всего лишь очередная точка в их долгом и беспорядочном пути.

Сворачивая на одну из узких улочек Завораша, Папст все еще слышал удивленные возгласы стражей, собравшихся посмотреть на то, что случилось с их товарищем. Никто из них не знал, почему на месте лица того, кого они опознали как Баккака, зияет дыра – от самых волос до подбородка.

И если это рана от оружия, то почему за ней ничего не видно – ни остатков плоти и мозга, ни кусочков костей. Только тьма, которую не в силах рассеять ни солнечный свет, ни огонь фонаря – ничего. Будто в полости, в которую превратилось лицо Баккака, открылась потайная дверь – вход в темный, неисследованный и опасный мир. В мир, откуда выходили чудовища, подобные Папсту. И даже хуже. Намного, намного хуже.