Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 84 – Александр Галиновский

Ангел наблюдал за наставником, пока тот читал краткий текст молитвы. Обычно крылья его были сложены за спиной и перевязаны – в знак того, что Учитель пользуется привилегией перемещаться с одного Парящего острова на другой, но теперь традиционные красные и синие ленты отсутствовали. Что это означало? Что кто-то расцепил острова прямо в небе? Или, наоборот, дрейфующие города стянули вместе, образовав один? И то и другое случалось в прошлом не единожды, но последний раз – задолго до рождения самого Тисонги. Теперь острова свободно дрейфовали, будучи сцепленными громадными цепями, но на значительном удалении друг от друга. Переместиться с одного на другой можно было, просто перейдя по звеньям, каждое толщиной в два обхвата. Говорили, будто цепи выковали в других мирах, на Луне или даже выше.

Тисонге никогда не доводилось обозревать край мира, а тем более использовать цепь таким образом. Они с братом родились и прожили жизнь в центре острова, откуда до края во все стороны были многие, многие мили. На краях обычно селились бедняки, изгои, потомки тех, кого лишили их божественных крыльев. Словом, все те изменники и заговорщики, про которых говорили, будто они утверждают, что внизу за облаками есть другая земля, гораздо обширнее любой известной в небесных пределах. Таких называли диссидентами ^[1]. Их предкам крылья просто отсекли, в отличие от будущих поколений. Сейчас новорожденным удаляли хрящи, вырывая их специальным крючком. Сам Тисонга ни одного из диссидентов не встречал. Теперь, когда рядом не было Кенобии, он редко общался с одноклассниками, проводя почти все свободное время в скитаниях по городу.

Завершив молитву, Учитель убрал свиток. Он мог бы просто отпустить его концы, и тончайший шелк скатался бы сам, но из уважения к написанному старик сначала поднялся, а затем аккуратно свернул рулон. Напоследок Учитель окинул взглядом присутствующих, каким-то образом умудрившись остановиться на каждом в отдельности. Последним в этой череде был сам Тисонга, и ему показалось, что старик задержал на нем взгляд дольше, чем на остальных.

Уже после того, как Учитель ушел, в комнате опять стало шумно. Все обсуждали отсутствие у него лент. Воспользовавшись суматохой, Тисонга встал и улизнул из комнаты. Однако он направился не в классную комнату, как изначально намеревался, а в другую сторону. Длинный коридор привел его на балкон, откуда открывался вид на Небесный остров.

Перед ним простирался простор чистейшего светлого оттенка. Такого же, как крылья самого ангела или как его кожа – в дневном свете она отливала перламутром.

Тисонга подошел к краю. Поручней не было, в них не нуждаются те, кто не боится упасть. Он мог бы спрыгнуть, а потом расправить крылья и планировать до самой земли. Или опуститься на один из балконов внизу, затем перепрыгнуть на другой и так далее. В детстве они не раз проделывали нечто подобное, забираясь в комнаты других учеников и учиняя форменный разгром. Очередная шалость Кенобии. Тисонга часто думал, что его брат из тех, кто рано или поздно оказывается у края острова и отплясывает на цепях или того хуже: принимается утверждать, будто там, под облаками, есть другой мир… Именно поэтому брату никто не поверил. В тот миг, когда Кенобия раскрыл сомкнутые ладони и с них на ковер посыпались тонкие струйки песка, все затаили дыхание. А потом нашелся кто-то, кто рассмеялся со словами: «Неужели ты думаешь, будто мы поверим в это? А, Кенобия?»