Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 201 – Александр Галиновский

Странное дело, он ни разу не вспоминал о своем прошлом столько лет до того, как ему пришлось открыть глаза и осознать, что собственное тело ему больше не принадлежит. Будто и не было никакого прошлого, как и самого Рашки.

Уже почти стемнело. Рашка смотрел на дорогу, когда внезапно увидел вдалеке желтые огни. На таком расстоянии они выглядели как крохотные точки, однако сомнений быть не могло: его преследовали. Судя по всему, небольшой конный отряд. И всадников не слишком заботило, заметят их или нет.

У Рашки было не так много времени, поэтому вариантов имелось всего два: бежать или оставаться. И паук выбрал первый. В конце концов, всегда есть шанс, что он сумеет спрятаться где-нибудь на обочине, за камнем, в овраге или в тени большого куста, а оставаться на месте – чистое самоубийство. Рашка не знал, с какой скоростью двигаются преследователи и далеко ли находятся огни, но не сомневался, что очень скоро всадники будут здесь. Повозка непременно привлечет внимание, а значит, до того, как это случится, он обязан оказаться где-нибудь подальше. И непременно окажется. Однако вначале следует подготовиться.

— Кто здесь? Отзовитесь!

Только сейчас Ноктавидант понял, насколько глупо это звучит. Будто призываешь кого-то из темной комнаты, коридора или тоннеля. Этот «кто-то» упорно не желает показываться и не объявится, пока ты сам не войдешь, не пошаришь в темноте и не схватишь его за край одежды. Внезапно все это стало напоминать детскую игру, которая должна закончиться смехом, разожженным огнем свечи, камина или фонаря и обязательной передачей права «водить». Разница в том, что происходящее не было игрой или чьей-то шуткой, дотянутся он мог только до трупа у себя под ногами, а человек наверху явно не испытывал желания помогать ему.

Тем не менее свет вспыхнул.

Это было так неожиданно, что Ноктавидант отшатнулся от слепящего луча, как от чего-то материального, не устоял на ногах и свалился на пол. Он оказался лицом к лицу с мертвецом, ощутил исходящий от него запах, почувствовал, как пальцы прилипают к холодной коже, слизкой и упругой, как кожура гнилого фрукта. Ощущение прикосновения к чему-то нечистому не рассеялось, когда он убрал руку. К горлу подкатила тошнота, и клирику стоило неимоверных усилий проглотить комок горькой желчи, готовый извергнуться наружу… Впрочем, решил он, лучше бы это произошло. В таком случае из его горла не исторгся бы непроизвольный возглас.

Сверху на него смотрело лицо главы тайной службы. В руке у него была спичка, которая догорела и погасла.

Тьма вокруг казалась более плотной, словно наброшенное на плечи одеяло. Не уютный старый плед, с которым чувствуешь себя как дома, а тяжелая и колкая холстина, только и годная, что пойти на саван для очередного безвестного трупа. Эта темнота выжимала из легких воздух, заставляя дыхание рваться наружу… И Ноктавидант понял, что как никогда близок к тому, чтобы закричать.

Вспыхнула вторая спичка. Тени затрепетали, заметались по каменным стенам колодца.

Только сейчас Ноктавидант понял, как глубок колодец. Будто смотришь с одного конца трубы, а твой товарищ заглядывает в противоположный… Колодец был около шести локтей в ширину, с каменным полом, голым, если не считать пыли (и тела, разумеется). Просто так до верхнего края не достать. Хотя кто знает? Подскочи он и ухватись за протянутую руку, и, возможно, у него появился бы шанс. При условии, что рука помощи будет, конечно.