Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 199 – Александр Галиновский

– Чертовски хорошо поохотиться на ламий,– говорит Бригадир.– Особенно, когда у тебя есть подходящая наживка. На самом деле все, что тебе нужно,– это прочная леска и пара крепких рук, чтобы тянуть.

Изображение змей на гобелене похоже на росчерки пера. Тисонга никогда не подумал бы, что за этими незатейливыми рисунками скрываются хищники, способные в одиночку напасть и даже лишить человека жизни. Позже он поймет, несколько большая удача то, что ламии обитают ниже уровня острова.

– Хитрые бестии,– заключает Бригадир. А затем добавляет: – И огромные.

Некоторые настолько большие, что вместо лески приходится использовать стальной трос, а вместо наживки – целые мотки требухи и кишок. Плавники у них настолько острые, что могут без труда лишить человека конечностей. Нередко и более мелкие особи оставляют ловцов без пальцев.

Среди не-ангелов мясо ламий высоко ценится. Его жарят на углях, иногда с овощами, а еще варят, коптят, солят.

Порой улова нет целыми неделями, даже месяцами. Иногда вместо ламий на противоположном конце лески оказываются существа, описать которые быстро не получится. Какие-то перекрученные жгуты, наполненные прозрачной слизью мешки, крохотные, похожие на птиц создания с влажными хоботками вместо клювов.

Никто из бескрылых не испытывает желания разбираться во всем этом зверинце, поэтому странных, деформированных существ ждет одна из двух судеб: быть сброшенным с края острова или сгореть вместе с мусором в одном из костров.

А еще случаются бои ламий. Разъяренных существ бросают в клетку, где они дерутся насмерть под одобрительные возгласы толпы.

Настоящая жестокость!

Похоже, бескрылые стоят гораздо ближе к животному миру, чем к ангелам. Тисонга не может себе даже представить, чтобы кто-то из ангелов развлекался подобным образом. Им, скорее, подходят неспешные разговоры о политике, философии и этике, сопровождающие долгие полеты. Наблюдать за агонией и смертью… Более того, получать от этого удовольствие… Все это кажется Тисонге верхом варварства.

И все же… зачем Бригадиру рассказывать ему обо всем этом?

Разве он не знает, что подобное способно вызвать у ангела лишь отвращение? Или именно этого и добивается? Для варваров страх служит эквивалентом уважения. Так не потому ли бескрылый старается посеять в его душе ростки ужаса?

Впрочем, иногда слова – это всего лишь слова.

– Ты думаешь об этом как о чем-то ужасном. О чем-то противоестественном. А как же ваши собственные штучки? Все эти игры со сновидениями? Они не противоестественные?

Об этом Тисонга никогда не задумывался.

Единственное, что по-настоящему противоестественно, это то, что он по-прежнему находится здесь, в окружении бескрылых, и, кажется, вот-вот станет свидетелем нового откровения. Что на этот раз? Рассказ о том, что жизнь существует не только внизу, но и наверху, среди звезд и холодной пустоши?

Впрочем, в это Тисонга поверил бы с большей вероятностью, чем… во все только что услышанное. Он продолжает смотреть на гобелен, где две земли, Верхняя и Нижняя, выглядят так, словно противопоставлены друг другу.

– А порой,– говорит Бригадир,– мы сами идем на корм ламиям.

И перехватив удивленный взгляд Тисонги, кивает.

– Круговорот,– говорит он.– Круговорот дерьма в природе.