Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 145 – Александр Галиновский

Среди фигур, которые стоят либо бредут без цели в сером полумраке вокруг, выделяется фигура мальчишки. С ним Телобан первое время делил комнату в Замке.

На шее парня болтается веревка, а с запястий тонкими струйками стекает кровь: прежде чем повеситься, он перерезал себе вены, чтобы уж наверняка…

Конечно, Телобан первым обнаружил тело. И, словно этого было недостаточно, ему пришлось не только обрезать веревку, но и снять ее с шеи мальчишки. Последнее, как ни странно, оказалось делом куда более трудным, чем он себе представлял. Веревка была слишком тонкой. Она впилась в плоть, прорезав в ней глубокие борозды.

Но не это было самым страшным. Никто не стал хоронить того парня. Его тело пролежало в комнате сначала до утра, а затем и весь следующий день.

Телобан просто не знал, что ему делать. Старшие ученики и преподаватели лишь пожимали плечами, а архонты и прочие владыки были слишком заняты, чтобы беспокоить их по таким пустякам. В конце концов, это «его» мертвец, ему и разбираться.

На второй день, когда от тела начал исходить неприятный запах, Телобан обмотал его несколькими слоями ткани (на это ушли простыня, пододеяльник и все наволочки, некогда принадлежавшие самоубийце). Затем перетянул сверток остатками веревки, пустив в ход и тот кусок, что снял с шеи мертвеца. Получилось что-то вроде кокона, перетянутого бечевой,– лишь кое-где проступали бурые пятна крови. Кстати, бечева была точно такой же, как и на улицах Дымного квартала. Впоследствии Телобан много размышлял над этим, пытаясь найти скрытый смысл, какое-то послание, но так и не смог обнаружить ничего дельного.

Тело пролежало в комнате еще два дня. Ткань потемнела, очертания свертка, в которых раньше угадывалось что-то человеческое, стали расплывчатыми, деформировались. Запах был просто ужасным.

Разговоры пошли на следующий день. Большинство других учеников просто перешептывались в стороне, но нашлись и те, кто буквально жаждал посмотреть на мертвое тело. Одного или двух из них даже пришлось выгонять из комнаты пинками.

Наконец Телобан отыскал лопату и как-то ночью вынес тело соседа во внутренний двор. Он мог бы закопать его под усыпанной песком ареной, где они день за днем отрабатывали удары под руководством мастера боя на мечах. Мог бы похоронить его под травой у растоптанного сотней ног импровизированного поля, где они тренировались в бросках ножей и стрельбе из лука. Мог вырыть яму у конюшен, где еще один холмик никому бы не помешал. Или у крохотного неприметного домика на самой окраине внутреннего двора – там, где держали садовый инвентарь…

Телобан нашел место у угла западной стены и копал всю ночь напролет. Лопата была слишком маленькой, с короткой ручкой, такой только убить или вскопать, но никак не выкопать. Наконец он смог вырыть достаточно большое углубление в земле, чтобы туда поместился сверток с телом. «Его» телом.

Положив сверток в яму, Телобан некоторое время смотрел на него. Именно таким он и запомнил соседа по комнате и, наверное, своего единственного друга – спеленатым, лишенным возможности быть достойно погребенным. Кто знал, что когда-нибудь в той части разума, куда Телобан изгонял все страшное и неприятное, найдется место и ему?

Мертвец делает шаг навстречу. Телобан думает, что почувствует запах разложения, но ощущает лишь слабый цветочный аромат, мгновенно вспоминая, что в том же году на месте, где он закопал тело, выросли цветы.