Книга Завораш. Разделение ангелов, страница 147 – Александр Галиновский

Отчасти это объясняло то, что дорога оставалась безлюдной. Торговцы из окрестных мест отправлялись в город на рассвете и стремились убраться до солнцепека. Независимо от того, удалось им продать товары или нет, городские рынки пустели с наступлением полудня. Вечером в город вновь тянулись караваны, а из города – почтовые повозки и дурно пахнущие бочки золотарей.

Еще некоторое время они тащились по неровной каменистой почве, и Рашке то и дело казалось, что его желудок вот-вот выпрыгнет наружу. Даже безумные забеги по крышам поздно ночью не шли ни в какое сравнение с тряской в чреве обычной повозки.

И все же Рашка не спешил отдавать команду остановиться – нужно было отъехать от дороги как можно дальше.

Когда это, наконец, произошло и паук выбрался наружу, он увидел застывшие в немом ужасе лица невольников. Они его боялись! Оба были суеверными шиванами и, видимо, понимали, с кем имеют дело.

Не сбегут ли они, стоит только отвернуться? Преследование рабов по бездорожью не входило в его планы.

Как-то раз он слышал о человеке, который пытался создать идеального раба. Всем известно, что таких не существует – до конца преданных, безропотных, полностью лишенных воли, но вместе с тем сильных, умелых, способных на нечто большее, чем примитивные действия. Этот человек придумал способ, как подчинить человека своей воле без того, чтобы разрушать постоянными истязаниями его тело. И требовалось для этого всего ничего: ручная лучковая дрель и капля-другая едкой жидкости.

И то и другое у него было. Ну, почти. Рашка знал, чем заменить кислоту, но пока не придумал, что использовать вместо дрели.

Тот человек просверливал отверстие в темени предполагаемого «раба», а затем капал туда несколько капель кислоты.

Едкая жидкость разрушала участок мозга, который отвечал за волю, принятие решений и прочее, но не нарушала работы других отделов. Это было похоже на тонкую хирургическую операцию, проводимую с помощью химии. А еще после нее не оставалось ни швов, ни каких-либо других следов.

Шиваны сопротивлялись слабо, словно во сне. Когда воля подавлена настолько, что человек готов тянуть повозку, бежать по острым камням,– от него трудно ждать чего-то, кроме тупого подчинения. Укажи ему направление, и он будет идти, пока не сотрет ноги в кровь. Однако Рашка хотел гарантий.

Одного из возниц паук свалил мощным ударом. За другим пришлось гнаться, но к счастью, недолго. Рашка настиг его, опрокинул на землю. Этот шиван был опасен. По крайней мере, так показалось Рашке, который за безудержным страхом в глазах возницы рассмотрел мрачную решимость. Возможно, в любой другой ситуации она помогла бы этому человеку собраться с силами и дать отпор, однако против модификанта у него не было ни единого шанса. Паук пробил ему темечко одним ударом острого когтя. Наружу хлынула кровь вперемешку с какой-то мутной жидкостью. Глаза шивана закатились.

Сквозь отверстие в черепе Рашка видел мозг. На землю упало несколько капель едкой жижи, заменявшей ему слюну,– именно ее пауки используют для «переваривания» пищи. Почти сразу тело несчастного принялось содрогаться.

Пока конвульсии первой жертвы продолжались, Рашка занялся второй. К счастью, этот невольник не сопротивлялся, поскольку был без сознания. Паук проделал все довольно быстро и, довольный, отступил в сторону.