Книга Однажды я стала принцессой. Книга 3, страница 197 – Плутос

— Все нормально!

Ее маленькие ладошки стряхивали с юбки пыль. Феликс, пристально наблюдавший за ней, вскоре что-то заметил и взял ее за запястье.

— У вас кожа на ладони стерта! Вам не больно?

— Ой…

Когда она встретилась взглядом с взволнованным Феликсом, заметно удивилась.

Клод вздрогнул, уловив недоумение на ее лице. Похоже, ей казалось непривычным, что кто-то так за нее волновался.

— Эм-м-м… Мне совсем не больно, – уверенным тоном произнесла девочка, аккуратно высвобождая руку из хватки Феликса и пряча ее за спину. Затем она рассмеялась, словно в подтверждение того, что все в порядке.

Клод и Феликс застыли, увидев это. Любой нормальный ребенок при виде своих ран испугался бы и заплакал или хотя бы заныл, что ему больно. Но девочка не издала ни единого звука и вообще вела себя так, словно ничего не произошло. Хотя царапины на ее руках кровоточили и наверняка болели.

— Ваше величество, я немедленно вызову придворного врача.

От заявления Феликса у девочки отвисла челюсть.

— Ах, но Ати правда совсем не больно!

— Тем не менее ваши раны надо должным образом обработать.

— Нет, нужно просто слюной помазать, и станет гораздо лучше. Не надо из-за Ати вызывать врача!

Встретившись взглядом с Клодом, девочка еще активнее принялась отговаривать Феликса. Ему показалось или она действительно не хотела обременять этим Клода? Судя по выражению лица рыцаря, ему не показалось.

А ведь Феликс и Лили, которые ежедневно проводили время с девочкой, уже говорили ему о чем-то подобном. Они высказывали свое беспокойство тем, что временами ее поведение и слова были столь взрослыми, что не соответствовали ее настоящему возрасту.

Даже Клоду такое поведение казалось ненормальным для ребенка ее возраста. И если так подумать, то она постоянно тайно следила за каждым его шагом. Словно знала, что он ненавидит ее.

От этой мысли где-то в самой глубине его сердца что-то кольнуло. Клод нахмурился от незнакомого ощущения, и девочка взволнованно закрыла рот. Увидев это, Клод решительно отдал приказ стоявшей рядом горничной:

— Немедленно приведите врача.

— Да, ваше величество.

Он снова взглянул на девочку и увидел ее распахнутые от удивления глаза. Казалось, она не ожидала, что он лично прикажет позвать врача.

Естественно, стоило ей только заметить его взгляд, как ее удивление тут же испарилось.

— Феликс, когда ее раны обработают, проводи Атанасию в Рубиновый дворец. Я возвращаюсь в свой кабинет.

С этими словами Клод оставил девочку в саду и ушел первым.

* * *

После этого у Клода на сердце было тяжело. Каждый раз, как он вспоминал о том дне в саду, у него возникало чувство, словно его сердце сдавливают тиски.

Через несколько дней до него дошла очень странная история. Девочка впервые разозлилась на Феликса.

«Не говори с папой о маме».

«Папе не нравится, когда говорят о маме».

«Если я скажу, что хочу увидеть маму… Что, если папа разлюбит и Ати?»

Она думала о подобном? Возможно, это самое главное заблуждение взрослых, что дети ничего не знают.

Клод вспомнил, как холодно осадил Феликса во время чаепития, когда тот завел разговор о Диане. Наверное, тогда она и решила, что он терпеть не может упоминаний о Диане.

Услышав об этом от Феликса, Клод почувствовал, будто бы его горло сдавила невидимая рука.