Книга Зодиак. По следам зла, страница 43 – Андрей Залевский

Школьный учитель разгадал код. Но тайна того, кто скрывался за этими бессмысленными буквами, осталась нетронутой. Первобытный страх, посеянный маньяком, дал глубокие корни. Эра невинности закончилась навсегда. И скоро этот безымянный охотник, воодушевленный своим успехом в манипуляции прессой, решит, что пришло время выбрать для себя подходящий бренд. Имя, которое навсегда впишется в историю криминалистики кровью.

Публикация манифеста маньяка и последующая разгадка шифра Z408 супругами Харден повергли общество в состояние первобытного шока. Но в кабинетах полицейского управления Вальехо и Департамента полиции Сан-Франциско царила совершенно иная атмосфера. Там эмоции уступили место холодному, прагматичному расчету. Следователи, столкнувшись с беспрецедентным медийным террором, начали выстраивать свою линию защиты. Они поняли главное: их противник жаждет диалога. Он хочет быть в центре внимания, он питается страхом и зависим от газетных заголовков.

В криминалистике существует негласное правило при работе с серийными преступниками, ищущими славы. Если вы не можете поймать их физически, вы должны ударить по их самому уязвимому месту — по их эго.

Шеф полиции Вальехо Джек Стилтц, опытный детектив старой формации, взял на себя роль главного провокатора. Через прессу он сделал публичное заявление, которое на первый взгляд казалось абсурдным, но на деле являлось тонко просчитанной психологической ловушкой. Стилтц заявил, что полиция не до конца уверена в том, что автор писем и человек, убивший Дэвида Фарадея, Бетти Лу Дженсен и Дарлин Феррин, — это одно и то же лицо.

— Мы не удовлетворены предоставленными доказательствами, — гласило заявление шефа полиции, растиражированное крупнейшими изданиями Калифорнии. — Любой человек с больной фантазией мог услышать детали убийств в баре или от случайных свидетелей. Я призываю автора писем прислать второе послание с большим количеством фактов, чтобы доказать свою причастность.

Это был прямой, открытый вызов. Стилтц блефовал. На самом деле полиция прекрасно знала, что детали, указанные в первых письмах (например, количество выстрелов, позиция тел на Лейк-Херман-Роуд и одежда Дарлин Феррин), не разглашались прессе и могли быть известны только настоящему стрелку. Но цель этого публичного сомнения заключалась не в поиске истины. Цель заключалась в том, чтобы заставить маньяка нервничать. Заставить его написать снова. Каждое новое письмо, каждый новый конверт, марка или лист бумаги увеличивали шансы на ошибку. Полиция надеялась получить четкий отпечаток пальца, след слюны на марке, уникальный состав чернил или микроскопические волокна, которые могли бы привести их к двери убийцы.

Но, расставляя эту ловушку, следователи конца шестидесятых годов еще не до конца понимали всю глубину нарциссизма своего противника. Они надеялись поймать преступника, а в итоге спровоцировали рождение легенды.

Для патологического нарцисса нет ничего страшнее, чем сомнение в его значимости. Профессиональный киллер, убивающий за деньги, был бы счастлив, если бы полиция приписала его работу кому-то другому или сочла письма глупым розыгрышем. Профессионалу нужна тишина. Но серийный убийца, чья мотивация замешана на комплексе неполноценности и жажде абсолютной власти, воспринимает тишину и сомнения как личное оскорбление.