Книга Его зовут Тед, страница 48 – Андрей Залевский

— А маска из колготок с прорезями для глаз? Лыжная шапка? В Юте сейчас плюс двадцать пять градусов по ночам.

— Я заядлый лыжник, сэр, — Банди ни на секунду не отвел взгляд. — Зимой в горах бывает очень холодно. А колготки ну, это просто тряпка, чтобы протирать масляный щуп и стекла. Прорези там, наверное, случайно получились, когда я их рвал.

— Наручники?

Банди слегка пожал плечами, изображая легкое смущение приличного человека, попавшего в нелепую ситуацию. — Вы не поверите, офицер, но я нашел их в мусорном баке несколько недель назад. Просто гулял, увидел и решил оставить себе как сувенир. Забавная вещица, правда? А монтировка и пакеты нужны мне для переезда и работы по дому. Я же студент, мне часто приходится самому чинить вещи и перевозить коробки.

Ложь была сплетена мастерски. Каждое оправдание балансировало на тонкой грани между абсурдом и юридической правдоподобностью. Банди использовал свой интеллект, чтобы создать ситуацию «разумного сомнения» прямо на месте преступления. Он понимал: хранение веревки и ледоруба само по себе не является преступлением ни в одном штате Америки.

Он смотрел на полицейского с видом оскорбленной невинности, ожидая, что его статус студента юридического факультета и вежливые манеры заставят патрульного извиниться и пожелать счастливого пути.

Но Боб Хейворд не собирался его отпускать.

Формальный предлог

Сержант Хейворд прекрасно понимал юридическую уязвимость своей позиции. Перед ним не лежало мертвое тело. В машине не было следов крови или наркотиков. Если он сейчас отпустит этого парня, ссылаясь на презумпцию невиновности, то «Жук» растворится в ночи, и этот набор инструментов будет применен по назначению до рассвета.

Хейворд принял единственно верное тактическое решение. Он не стал обвинять Банди в похищениях или убийствах — для этого у него не было полномочий. Он использовал ту юридическую зацепку, которую предоставлял ему сам факт наличия подозрительных предметов в совокупности с попыткой бегства.

В полицейском кодексе Юты существовала статья, позволяющая задерживать лиц при подозрительных обстоятельствах с инструментами, которые могут быть использованы для совершения кражи со взломом. Лом, перчатки, маски и мешки идеально подходили под это описание.

К заправке с визгом тормозов подъехали две патрульные машины. Офицеры вышли наружу, окружив светло-коричневый автомобиль.

— Теодор Роберт Банди, — голос сержанта Хейворда разрезал ночной воздух, — вы арестованы по подозрению в уклонении от остановки по требованию сотрудника полиции и за хранение инструментов, предназначенных для совершения взлома.

Улыбка наконец-то дрогнула и медленно сползла с лица Банди. Его план дал фатальную трещину. Иллюзия контроля, которой он так упивался, рассыпалась в прах от столкновения с упрямым, дотошным полицейским протоколом.

Хейворд резко развернул его лицом к капоту «Фольксвагена». Щелчок стальных браслетов, замкнувшихся на запястьях Банди, прозвучал в ночи оглушительно громко. Это были настоящие, казенные наручники — не те, что лежали в его бардачке, а те, что символизировали неумолимую силу закона.

— Вы имеете право хранить молчание, — монотонно начал зачитывать Хейворд правило Миранды, усаживая задержанного на жесткое пластиковое сиденье патрульного крейсера. — Все, что вы скажете, может и будет использовано против вас в суде...