Книга Его зовут Тед, страница 113 – Андрей Залевский

Но Банди начал задавать вопросы, которые не имели никакого отношения к материалам дела.

— Кэрол, где мы с вами познакомились? — его бархатный голос разнесся по залу, резонируя от деревянных панелей. — В Олимпии, штат Вашингтон, — ответила она с легкой улыбкой. — Как бы вы описали наши отношения на протяжении этих лет? — Вы всегда были добрым, заботливым и надежным человеком. Я никогда не видела в вас жестокости.

Прокуроры переглянулись, ожидая момента, чтобы заявить протест. Этот диалог казался бессмысленной тратой времени суда.

Банди сделал паузу. Он посмотрел на судью, затем перевел взгляд на скамью присяжных, убедившись, что все внимание приковано исключительно к нему. Он был режиссером, выдерживающим драматическую паузу перед финальной репликой.

Он снова повернулся к Кэрол Энн Бун.

— Кэрол, вы хотите выйти за меня замуж? — произнес он громко и отчетливо.

Зал суда замер. Журналисты в пресс-ложе перестали дышать. Судья нахмурился, не сразу осознав суть происходящего.

Кэрол Энн, для которой этот вопрос, очевидно, не был сюрпризом, но которая все равно выглядела растроганной, посмотрела на него сияющими глазами. — Да, хочу, — ответила она в микрофон.

— В таком случае, — Банди повернулся к председательствующему судье, закрепляя факт присутствия представителя закона, а затем снова посмотрел на свидетельницу, — я настоящим объявляю, что беру вас в жены.

— А я беру тебя в мужья, — эхом отозвалась она.

— Я согласен. И мы объявляемся мужем и женой, — подытожил Банди с триумфальной улыбкой, отступая от трибуны.

Тишина в зале взорвалась гулом. Репортеры бросились к выходам, чтобы передать экстренные сообщения в редакции. «СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА ЖЕНИЛСЯ ПРЯМО НА ДОПРОСЕ» — заголовки формировались в реальном времени. Банди получил свой информационный взрыв. Он заставил прессу говорить о своей свадьбе, а не о деталях похищения девочки.

Он продемонстрировал предельную степень социопатического контроля. Лишенный возможности убивать, лишенный возможности свободно передвигаться, он совершил акт психологического доминирования. Он женился на женщине на глазах у прокуроров, желавших его смерти, и присяжных, решавших его судьбу. Он превратил высшую инстанцию правосудия в декорацию для своей гротескной свадьбы.

Вердикт без иллюзий

Но триумф нарцисса был недолгим. Банди совершил фундаментальную ошибку в оценке человеческой психологии. Он полагал, что этот «романтический» жест обезоружит присяжных, покажет его человеческую сторону, заставит их усомниться: разве может монстр, способный на искренние чувства и брак, быть хладнокровным убийцей детей?

Он не учел одного: присяжные не были влюбленными в него фанатками. Это были обычные граждане Флориды, матери и отцы, которые на протяжении нескольких недель слушали показания патологоанатомов и смотрели на фотографии с места преступления.

Для них этот свадебный спектакль стал последней каплей. Он не вызвал сочувствия; он вызвал абсолютное, концентрированное отвращение. Использовать зал суда, где рассматривалось дело об убийстве двенадцатилетней Кимберли Лич, для разыгрывания эгоистичного романтического фарса — это было воспринято как высшая степень издевательства над памятью ребенка и горем ее семьи.

Двенадцать присяжных удалились в совещательную комнату. Им не потребовалось много времени на обсуждение. Иллюзия, которую Банди выстраивал годами, была окончательно и бесповоротно разрушена его собственной гордыней.