Книга Его зовут Тед, страница 116 – Андрей Залевский

За несколько дней до казни Банди осознал, что у него осталась только одна валюта, способная купить ему жизнь (или хотя бы еще несколько месяцев отсрочки). Этой валютой была правда.

До января 1989 года Банди категорически, с высокомерной улыбкой отрицал свою причастность ко всем исчезновениям. Теперь же, когда тень электрического стула легла на его камеру, он пригласил к себе детективов из тех штатов, где когда-то охотился. В Рейфорд срочно вылетели Боб Кеппел из Вашингтона, следователи из Юты и Колорадо, а также профайлер ФБР Билл Хагмайер.

То, что детективы услышали в те последние дни в тесной комнате для допросов, превзошло их самые мрачные ожидания. Банди начал признаваться. Он делал это не для того, чтобы облегчить душу, а методично, дозированно выдавая информацию, словно бросая кости голодным псам, надеясь, что они побегут к губернатору с просьбой отменить казнь ради раскрытия старых дел.

Он признался в убийстве более тридцати женщин. Он описывал свои преступления холодным, отстраненным тоном бухгалтера, проводящего инвентаризацию. Следователи, повидавшие за годы работы всякое, с содроганием слушали, как этот изможденный, седеющий человек рассказывал о страшных посмертных ритуалах. Чтобы не нарушать цензуру человеческой морали, протоколы тех допросов часто использовали сухие термины. Банди признался, что возвращался на места захоронений. Что он прятал останки некоторых жертв вблизи своего дома. Что его потребность во власти над женщинами не заканчивалась в момент их смерти, а переходила в абсолютно иррациональную, запредельную плоскость манипуляций с тем, что от них оставалось.

Он рисовал карты. Он называл имена, которые годами висели в списках пропавших без вести. Он пытался продать эти кости в обмен на время.

— Я могу рассказать вам больше, — умолял он детектива Кеппела, когда время допроса истекало. — У меня есть еще информация. Скажите им, чтобы остановили казнь. Я буду сотрудничать. Я вам нужен.

Но система больше не хотела с ним играть. Семьи жертв ждали пятнадцать лет. Государство сказало свое жесткое, безоговорочное «нет». Никакие тайны не стоили того, чтобы этот человек прожил еще хотя бы один день. Осознав, что торговля призраками не сработала, Банди перешел к своему последнему, самому лицемерному акту.

Исповедь лицемера

За день до казни, 23 января 1989 года, Тед Банди дал свое последнее в жизни интервью. Он пригласил к себе доктора Джеймса Добсона, известного консервативного психолога и христианского евангелиста.

Выбор собеседника был блестящим тактическим маневром. Банди понимал, что проиграл битву за жизнь, но его раздутое эго требовало выиграть битву за собственное наследие. Он не мог уйти в историю как простое, ничтожное чудовище. Ему нужно было переложить вину. Ему нужно было предстать жертвой чего-то большего.

В этом интервью, транслировавшемся впоследствии на всю страну, Банди выглядел сломленным, бледным и искренне напуганным. Его голос дрожал. Смотря в камеру, человек, убивший десятки женщин, произнес речь, которая должна была стать его оправданием.

Он заявил, что корнем его зла, той искрой, которая разожгла в нем маниакальную жестокость, была жесткая, жестокая порнография. Он рассказывал, как эта зависимость, начавшаяся в юности, поглотила его разум, разрушила моральные барьеры и заставила искать в реальной жизни те сцены насилия, которые он видел на картинках.