Онлайн книга «Писатели и лжецы»
|
— Неужели он не понимает, что она тонет? – спрашиваю я у Йена, стоящего у кромки прибоя. — Но он же не понял, что не стоило брать лодку, которую, скорее всего, оставил убийца. А ведь в какой-нибудь своей рецензии он наверняка посмеялся бы над таким глупым поведением. Лодка, видимо, испорчена. Смотри, он перестал грести. Наверное, увидел, что набирает воду. Я складываю ладони рупором и кричу: — Сидней! Вернись! Ты тонешь! Тот резко поднимает голову и смотрит в мою сторону. — Ты! Это ты! – кричит он и, вместо того чтобы грести к берегу, продолжает грести в открытое море, к выходу из бухты, где высокие волны разбиваются об острые скалы. Я вспоминаю, что говорила Элени о подводных камнях и коварных течениях в восточной бухте. — Что он делает, черт побери? – ругается Йен. – И что он имел в виду, когда говорил: «это ты»? — Понятия не имею, – отвечаю я, но что-то в этой сцене – человек с берега кричит тому, который в море, – кажется мне знакомым. Однако, не успев вспомнить, я с ужасом вижу, как волна захлестывает и переворачивает тонущую лодку. Голова Сиднея показывается из воды, он размахивает руками. — Вот дерьмо, – говорит Йен, снимая кроссовки. – Держу пари, он не умеет плавать. Придется его спасать. Он оказывается в воде прежде, чем я успеваю возразить – да и что тут возразишь? Йен прав. Сидней беспомощно барахтается и, очевидно, совсем не умеет плавать. Если Йен не успеет, то Сидней утонет. А если успеет, тот все равно может утонуть и утащить с собой Йена… — Вот черт! – Я разуваюсь и захожу в воду. Она сегодня холоднее, чем я ожидала… Ах да, лето еще только начинается. Шагая дальше, я вспоминаю предостережения Элени о коварных течениях в бухте и легенды о том, что под водой прячутся существа из подземного мира, готовые утащить неосторожных пловцов к себе в ад. Я плыву к Йену и стараюсь не думать об этих историях. Он уже добрался до Сиднея и пытается ему помочь, но тот безумно размахивает руками и только мешает Йену. Он ведет себя так, словно какое-то ужасное существо схватило его и старается утопить. — Сидней! – кричу я, подплывая ближе. – Мы хотим тебя спасти! Не сопротивляйся! — Ты-ы-ы! – протяжно кричит он в ответ, захлебывается и после этого издает только «У-у-у!» и что-то вроде «фис»: «У-у-у… фис… У-у-у!» Внезапно он бросается ко мне и повисает у меня на шее. От этой тяжести я ухожу под воду, не успев закрыть рот, и делаю большой глоток обжигающей горло соленой воды. Я открываю глаза и вижу совсем близко лицо Сиднея, его рот широко открыт, он продолжает кричать: «У-у-у… фис… У-у-у… фис… У-у-у!» Какое-то ужасное проклятие. Только… нет, он говорит совсем другое. В глазах у меня темнеет, все расплывается, а в ушах звучит голос отца: «У-у-тис, у-тис», – я пытаюсь перевести это слово, как будто в нем содержится ключ к освобождению от хватки чудовища. Волосы Сиднея извиваются вокруг его головы, как морские змеи из прически горгоны Медузы… Чья-то рука хватает этих змей и отрывает от меня его лицо. Сидней выпускает мою шею, и я пытаюсь выплыть на поверхность – она похожа на сияющий диск, парящий где-то вверху – слишком далеко, мне не дотянуться… Яркое пятно солнца над головой тускнеет, сжимается, как закрывающийся глаз некоего одноглазого чудовища. Конечно, это циклоп, думаю я, погружаясь во мрак… |