Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 84 – Элис Нокс

Маркус упал последним.

Рухнул на колени тяжело, схватился за горло обеими руками, и рот его распахнулся, пытаясь втянуть воздух, но воздуха не было — только пыльца, что заполняла лёгкие, душила и убивала медленно и неотвратимо.

Его глаза, выпученные и налитые краснотой, нашли мои, и сквозь предсмертный хрип, еле различимый, он выдавил:

— Ведь...ма...

Пальцы судорожно скрючились, рвали собственную шею до крови, пытаясь разорвать невидимое, что душило изнутри.

— Ты... от...равила... воздух...

Он попытался вдохнуть снова, но вместо воздуха вырвался только хрип, страшный и булькающий, он захлебнулся, и из губ потекла алая струйка.

— Го...ри... в аду...

Его тело обмякло и рухнуло лицом в мокрую траву, застыло в неестественной позе, как все остальные вокруг.

Тишина обрушилась на поляну абсолютная, звенящая, такая плотная, что давила на уши, на грудь, выжимала воздух из лёгких, и в ней моё собственное сердцебиение звучало оглушительно — каждый удар отдавался в висках, в горле, пульсировал под кожей, заполняя пустоту.

Но запах остался, не исчез вместе с криками и стонами.

Розы, жасмин, что-то цветущее и сладкое, такое тяжёлое, что каждый вдох был пропитан этим ароматом, он окутывал поляну, въедался в кожу, в волосы, не выветривался, как будто впечатался в саму ткань реальности и не собирался уходить.

Я стояла посреди мёртвых, и тело тряслось.

Что я сделала? Что это было? Не некромантия, точно не некромантия, что-то другое, древнее и страшное, что не должно было проснуться.

И тут на мои плечи легли ладони.

Невидимые, но я чувствовала их так ясно, словно они были из плоти — нежные, но непреклонные, властные. Пальцы сжали не больно, но ощутимо, не позволяя сдвинуться с места.

Я вздрогнула до кончиков пальцев и попыталась обернуться, увидеть, кто стоит за спиной, но невидимая хватка удержала крепко, развернула обратно лицом вперёд — к мёртвым, что усеяли траву, к Морикаю, что лежал в железных цепях среди тел.

Дыхание коснулось моего уха.

Горячее, обжигающее, пахло розами и чем-то дурманящим, сладким, от чего мгновенно закружилась голова, подкосились колени, а мир поплыл перед глазами, терял чёткость.

— Как любопытно, — протянул он медленно, смакуя каждое слово. — И кто у нас здесь настолько отчаялся, что решился заключить сделку с Королём Шипов?

Мир качнулся под ногами и потемнел по краям, словно кто-то гасил свечи одну за другой, и мрак ползла, сжимала, поглощала всё вокруг.

Последнее, что я услышала, был рык Морикая, далёкий и надрывный, полный такого ужаса и отчаяния, что сердце в груди оборвалось:

— ВЕРЕНА! НЕЕЕТ!

А потом тьма накрыла с головой, холодная и абсолютная, и я провалилась в неё, как в бездонный колодец, где не было ни света, ни дна, ни надежды на спасение.

Тепло.

Это было первое, что я почувствовала, всплывая из темноты сна. Тепло, которое окутывало меня со всех сторон, впитывалось в кожу, в кости, разливалось по венам медленной, ленивой волной. Приятное и убаюкивающее. От него не хотелось просыпаться, хотелось утонуть глубже, раствориться в этом ощущении безопасности и покоя, которого не было так давно, что я забыла, каким оно бывает.

Губы коснулись моей шеи.

Лёгкие, почти невесомые, они скользнули вниз, к изгибу, где пульсировала вена, и задержались там на мгновение, будто прислушиваясь к ритму моего сердца. Тёплые и мягкие. От этого прикосновения по коже побежали мурашки. Горячие, приятные, заставившие инстинктивно выгнуться навстречу.