Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 80 – Элис Нокс

Мы вышли на небольшую поляну — круглую, окружённую плотным кольцом елей. По центру торчали остатки старого кострища, камни почернели и заросли мхом.

— Здесь, — прохрипел он и рухнул на траву у камней. — Здесь... остановимся.

Я опустилась рядом, сбросила меч и потянулась к его боку.

— Дай посмотрю рану...

Он кивнул, откинулся на спину, и я начала расстёгивать ремни доспеха дрожащими пальцами.

Кожа под доспехом пропиталась кровью — тёмная, липкая. Я осторожно отодвинула край, и желудок скрутило.

Рана тянулась от рёбер до бедра — глубокая, рваная, будто лезвие прошлось наискосок и вспороло кожу и мышцы.

Серьёзно. Очень серьёзно.

— Нужно остановить кровь, — пробормотала я, срывая подол платья и разрывая ткань на полосы. — Сейчас, или ты...

Слева, близко и отчётливо хрустнула ветка.

Морикай замер, рука метнулась к мечу, что лежал рядом на траве, и я почувствовала, как он весь напрягся, словно хищник, учуявший опасность.

— Тихо, — прошептал он, и в словах звучала сталь.

Я замерла, задержала дыхание, вслушиваясь.

Тишина легла плотным покрывалом — только ветер шелестел в кронах да далёкий гром ворчал, удаляясь.

Потом послышались шаги. Размеренные, неспешные, уверенные шаги человека, который знает, что добыча никуда не денется, что загнана в угол и остаётся только подойти и взять.

Один человек.

Морикай рывком поднялся, будто не было боли, схватил меч обеими руками, развернулся лицом к звуку, и крылья распахнулись, живое встало дыбом, перья ощетинились.

— Покажись, — прорычал он в темноту между стволами. — Или ты настолько труслив, что прячешься за деревьями?

В ответ раздался смех: низкий, холодный, скользящий по коже, словно лезвие перед тем, как порезать.

— Трус? — Голос плыл из темноты, множился эхом, отражаясь от деревьев. — Забавно слышать это от того, кто бежит сломя голову, как загнанный зверь, оставляя за собой алый след, по которому даже слепой найдёт.

Из тени вышла фигура.

Медленно и величественно, словно король, сходящий к подданным.

Алый плащ развевался на ветру, отделка золотом и мехом ловила лунный свет, превращая его в сияние, почти святое. Доспех начищен до зеркального блеска, ни пятнышка грязи, ни капли крови — безупречный, как и всегда. Лицо спокойное, черты резкие, три шрама (через бровь, на щеке, у рта) делали его не уродливым, а жёстким, запоминающимся.

Инквизитор Маркус.

Человек, который приговорил меня к смерти. Который зачитывал обвинения, не дрогнув. Который отдал приказ поджечь костёр.

Он остановился в пяти шагах, окинул нас взглядом неспешно, оценивающе, и усмешка тронула губы.

— Вот и встретились снова, — произнёс он, и тон был бархатным, почти дружелюбным, но под ним чувствовалась сталь. — Демон и ведьма. Беглецы. Убийцы.

Его взгляд задержался на мне, скользнул по фигуре — по разорванному платью, вымазанному грязью и кровью, по лицу, где кровь засохла пятнами, брызгами, по рукам, что всё ещё сжимали меч, хотя тряслись.

Что-то в его глазах полыхнуло — удовлетворение и торжество.

— Посмотри на себя, Верена, — произнёс он тише, почти сочувственно, но фальшь звенела в каждом слове. — Вся в крови. Чужой крови. Ты убивала сегодня, не так ли? Резала моих людей клинком, который едва можешь поднять.

Он шагнул ближе, и я сжала рукоять крепче, хотя руки немели и отказывались слушаться.