Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 211 – Элис Нокс

Потолок, резные балки из тёмного дерева. Утренний свет, пробивающийся сквозь тяжёлые изумрудные занавеси, превращал комнату в подводное царство — зелёное, мерцающее, холодное, как моя душа.

На сгибе локтя горело.

Я неспешно подняла руку, точно боялась, что движение разрушит иллюзию, поднесла к лицу, и дыхание оборвалось. Тонкие линии светились под кожей — яркие, пульсирующие, живые. Кружева тьмы и света переплетались в узор, что я помнила наизусть, видела каждую ночь последние десять тысячелетий в кошмарах.

Метка.

Его метка.

Защитный узор, нарисованный Морикаем на моей коже в последнюю ночь, когда мир ещё был целым, когда я ещё была способна любить, когда во мне ещё жило что-то кроме пустоты и ярости.

Печать, что погасла в тот день, когда Двор Тьмы пал.

Почему она вернулась сейчас?

Осторожно, боясь спугнуть призрак, я провела пальцами по узору. Кожа под ним была горячей, почти обжигающей, и прикосновение отдалось волной тепла, прокатившейся от запястья к локтю, к плечу, и осевшей в груди тяжёлым камнем.

Живая.

Метка была живой.

В груди вспыхнула надежда — нет, я похоронила надежду тысячелетия назад в подземелье рядом с его статуей, — но нечто похожее, опасное, разрушительное

прорастало. То, что могло сломать меня снова, если я позволю.

Я отрицательно качнула головой сама себе — движение механическое, привычное, как тысячи раз за эти годы в разговорах с пустотой. Но кожа зудела невыносимо, будто тысячи муравьёв кусали изнутри. Я отчаянно царапала её ногтями, оставляя красные полосы, но зуд шёл из самой магии.

— Верена? — слева раздался обеспокоенный голос.

Золотоволосый фейри приподнялся на локте, протянул руку к моему плечу, и одновременно, с другой стороны, темноволосый сонно прижался ближе, ладонь скользнула по моей обнажённой груди собственнически, его бедро накрыло моё под шёлковой простынёй.

Тепло окружало с обеих сторон — две фигуры, две пары рук, прикосновения, что должны были успокаивать, дарить близость.

Но я чувствовала только холод.

Холодную, абсолютную пустоту там, где когда-то жило что-то живое.

— Моя королева, что случилось? — золотоволосый склонился ближе, и его дыхание коснулось моей шеи.

— ВОН! — крик вырвался прежде, чем я успела сдержаться, и слово эхом отразилось от высоких потолков спальни. — Оба! Сейчас же! ВОН!

Я не ждала, пока они поймут, не давала времени на вопросы.

Из ладони взорвалась сила — изумрудная волна магии весны хлынула по простыням, и из воздуха мгновенно вырвались лозы, обвили их лодыжки крепко и жёстко швырнули обоих с кровати на пол.

Испуганные вздохи, стук тел о мрамор, топот босых ног, спешащих к двери.

Хлопок и тишина.

Я же сорвалась с места, на бегу схватила халат, набросила на плечи, даже не завязывая, и босиком побежала через комнату к стене. К гобелену с вышитыми оленями.

Рванула ткань в сторону, прижала ладонь к камню. Магия откликнулась, разлилась под стеной, и камень растаял, открывая тёмный проход. Крутые ступени вели вниз. Босые ноги находили их автоматически — я проходила этот путь каждый день за всё это время.

Воздух становился холоднее, сырой, давящий, он оседал в лёгких тяжестью, застревал в горле комом. Пах старой землёй и чем-то сладковатым, тошнотворным — ладаном, горевшим здесь столетиями, кровью, въевшейся в белый мрамор намертво, и временем, застывшим в этих стенах, где само понятие движения потеряло смысл.