Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 180 – Элис Нокс

— Выбор за тобой, Верена. Только помни — времени почти не осталось. Подумай хорошенько и взвесь. Что важнее — его жизнь или твоё сердце?

Он развернулся, чтобы уйти, шаги лёгкие, уверенные. Но у края поляны остановился и обернулся через плечо.

— А, и ещё... — Взгляд стал мягче, почти грустным. — Если решишь принять моё предложение, знай: это будет самый тяжёлый выбор в твоей жизни. Но и самый правильный. Ради него.

Усмехнулся — горько, почти печально.

— Даже если он никогда этого не узнает.

И исчез между деревьев, растворился в тени и пятнистом свете, будто его и не было вовсе.

* * *

Я осталась одна.

В лесу, полном мёртвой тишины, давившей сильнее любых слов.

С корзиной ягод в руках, вдруг ставшей весить тонну — не физически, а как-то иначе, будто в ней лежал не просто урожай, а весь вес невозможного выбора.

Солнце клонилось к закату, окрашивая небо сквозь просветы в кронах в кроваво-красный.

Я коснулась горла дрожащей рукой. Геас молчал, но я чувствовала его — холодный, неумолимый, готовый сжаться в любой момент.

Не могу рассказать. Не могу предупредить.

Но могу выбрать.

Я посмотрела на свои руки — они дрожали мелкой дрожью. Пальцы сжимали ручку корзины так сильно, что костяшки побелели. Плетёные прутья впивались в ладонь, оставляя красные вмятины.

По щеке скользнула слеза — одна, горячая и обжигающая. Я смахнула её резко, зло, яростно.

Нет, не сейчас. Потом, когда решу, когда всё будет кончено.

Но не сейчас.

Я выпрямилась, заставила ноги двигаться — медленно, механически. Начала собирать ягоды снова, методично, будто это могло заполнить пустоту, что разрасталась внутри.

Фиолетовые, золотистые, белые, светящиеся. Корзина наполнялась, солнце опускалось ниже. Время шло.

И с каждой минутой выбор давил сильнее, тяжелее, неумолимее.

К закату я должна вернуться.

К закату я должна решить.

Жизнь или любовь.

Лужайка встретила меня светом заката — золотым, густым, окрашивающим всё в медовые и янтарные оттенки, превращая мир в чужой сон.

Морикай уже ждал.

Стоял у края поляны, спиной к лесу, в руках корзина, полная до краёв. Когда увидел меня, всё его тело дрогнуло — плечи распрямились, крылья непроизвольно расправились, и на лице отразилось такое облегчение, что сердце болезненно сжалось.

Он шагнул навстречу быстро, преодолел расстояние в несколько длинных шагов. Свободная рука потянулась, коснулась моего плеча, сжала крепко — убеждаясь, что я настоящая, живая и целая.

— Боги, — выдохнул он, и голос дрожал. — Я весь день боялся... что если испытание...

Он не договорил, только притянул меня к себе одной рукой и прижался лбом к моему. Наше дыхание смешалось — его быстрое, шумное, моё застывшее где-то в груди.

— Ты цела? — спросил он встревоженно, и руки скользнули по моим плечам, по рукам, ощупывая в поисках ран.

— Я цела, — солгала я, и голос вышел ровнее, чем ожидала, почти убедительно. — Всё хорошо.

Морикай протяжно и с облегчением выдохнул. Плечи опустились, напряжение стекло, оставив только усталость.

— Хорошо, — прошептал он и поцеловал меня в лоб — лёгкое прикосновение, нежное, полное невероятной теплоты.

Дориан появился из ниоткуда в центре лужайки в облаке изумрудного дыма, на лице широкая улыбка, а руки приветственно раскинуты.

— А вот и наши герои! — голос разнёсся над поляной весело. — Оба целы, оба с полными корзинами! Прекрасно!