Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 141 – Элис Нокс

Морикай.

Он притянул меня к себе, удерживая, пока я билась в его руках, кулаки бесполезно молотили воздух.

— Отпусти! — кричала я. — Отпусти меня! Он... он...

— Верена, стой! — голос Морикая у самого уха, жёсткий, отчаянный. — Стой! Не делай этого!

Дориан наблюдал за сценой с любопытством, голова наклонена набок, и на губах всё та же усмешка.

— Как темпераментно, — протянул он мягко. — Но, боюсь, нападение на Короля Весны... это самоубийство, дорогая. Морикай делает тебе одолжение, удерживая.

Он похлопал меня по плечу — покровительственно, почти отечески, — и прикосновение было таким отвратительным, что меня затошнило.

— Отдыхай. Завтра новый день, новые испытания. Нужно набраться сил.

И ушёл к празднующим фейри, оставив меня дрожать в руках Морикая. И смотреть на лужайку — на смех, на трупы, на головы, что перебрасывали, как игрушки, — и чувствовать, как что-то внутри рвётся, ломается, умирает.

Это не охота. Это резня для развлечения. Для них люди — животные. Скот. Ничто.

И я... я была частью этого.

— Идём, — прошептал Морикай хрипло, и голос дрожал от сдерживаемой ярости. — Пойдём отсюда. Сейчас же.

Он повёл меня к дворцу, обходя толпу широкой дугой, и я шла, спотыкаясь, словно пьяная, не в силах оторвать взгляд от празднества.

Один из фейри заметил меня, высоко поднял бокал.

— Леди Верена! Поздравляю с победой! Вы были великолепны!

Другие подхватили, захлопали, и звук аплодисментов обрушился на меня, как град камней.

Я остановилась.

Посмотрела на них — на их улыбки, что сверкали белизной в свете факелов, на их радость, что была искренней и чудовищной одновременно, на кровь, что пятнала их руки и одежду.

И почувствовала ненависть.

Не страх, не отвращение, ненависть — чистую, как родниковая вода, и жгучую, как расплавленный металл. Она разлилась по венам, заполнила каждую клетку тела, и я поняла с ужасающей ясностью: я хочу, чтобы они умерли. Каждый, кто смеётся, пока мёртвые лежат у их ног. Каждый, кто превратил смерть в игру.

Морикай дёрнул меня за руку.

— Верена, пойдём. Пожалуйста.

Я позволила ему себя увести.

* * *

Коридоры дворца встретили нас тишиной, что была оглушительнее любого крика. Наши шаги отдавались эхом под высокими сводами, и я слышала только их — его тяжёлые, мерные, мои лёгкие, спотыкающиеся, словно я разучилась ходить.

Слуги расступались, когда мы проходили мимо, кланялись низко, но я не видела их лиц, только тени, что мелькали по краю зрения.

Мы дошли до моей комнаты, и Морикай открыл дверь, пропустил меня вперёд.

Я вошла, остановилась посреди пространства и не знала, что делать дальше. Куда идти. Как дышать. Как жить с тем, что видела.

— Верена, — голос его позади был тихим, осторожным, словно он боялся спугнуть раненое животное. — Тебе нужно отдохнуть. Я принесу воды, еды. Ты должна...

— Уйди, — прошептала я, и слово вышло ломким.

— Что?

— Уйди, — повторила я громче, и голос дрогнул. — Пожалуйста. Мне нужно... побыть одной.

— Но ты...

— Уйди!

Крик сорвался сам, разорвал тишину, и я обернулась, посмотрела на него.

Он стоял у двери, и лицо его было бледным, словно выточенным из мрамора, а в серебряных глазах плескалась такая боль, что захотелось отвернуться.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, и голос был пустым. — Я... я буду рядом. Если понадобится, просто позови. Я услышу.