Книга Двор Ядовитых Сердец, страница 140 – Элис Нокс

Лес закончился внезапно, словно кто-то провёл невидимую черту, и мы выехали на лужайку перед дворцом.

И я увидела празднество смерти.

Фейри заполонили пространство, как стая ворон слетается на падаль — десятки, сотни их смеялись, пили вино из серебряных кубков, обнимались, кричали. Музыка играла весёлую, быструю мелодию, кто-то танцевал, кружась в диком хороводе, кто-то целовался в тени деревьев, а кто-то...

Желудок перевернулся.

Один из фейри — высокий, с рыжими волосами, что горели в свете факелов, как медь, — держал в руке что-то круглое и окровавленное. Голову. Человеческую голову, глаза которой остекленело смотрели в никуда. Он подбросил её в воздух, поймал с лёгкостью жонглёра и рассмеялся, прежде чем бросить другому фейри, словно это был мяч для игры.

— Эй! Лови!

Тот поймал, расхохотался так, что согнулся пополам, и швырнул третьему.

Они играли. С головой. С чьей-то жизнью, что ещё утром билась в груди, дышала, надеялась.

Дыхание оборвалось, и мир качнулся, словно земля ушла из-под ног.

— Верена, — голос Морикая рядом, встревоженный и резкий. — Не смотри. Не...

Но я смотрела.

Не могла оторвать взгляд от столов, что были уставлены не только едой, но и... трофеями. Части тел, окровавленные ткани, оружие, что ещё хранило следы убийств. Доказательства побед, выставленные напоказ, как медали.

Фейри стояли рядом, рассказывали истории, перебивая друг друга в азарте воспоминаний.

— Мой бежал так быстро, что я думал, потеряю его! Но догнал у ручья, и одним ударом... — голос оборвался на смехе.

— А моя плакала! Молила о пощаде! Это было... восхитительно! Я никогда не видел столько отчаяния в глазах смертного!

— Я поймал двоих! Правда, один был не мой, но кто считает, когда так весело?

Смех. Аплодисменты. Поздравления, словно они вернулись с триумфа, а не с бойни.

Они праздновали.

Праздновали смерть. Убийства людей, что были беззащитны, что просто хотели вернуться домой к тем, кого любили.

— Все мертвы, — прошептала я, и голос вышел чужим, потерянным. — Все. Ни один не дошёл до портала.

Дориан спешился рядом с грацией танцора, развернулся ко мне и улыбнулся — мягко, почти нежно.

— Конечно, нет, — произнёс он, словно объяснял очевидную истину ребёнку. — Никто никогда не доходит. Портал слишком далеко, а охотники слишком быстры и голодны.

Он наклонил голову набок, изучая моё лицо.

— Но надежда — прекрасная вещь, правда? Она заставляет их бежать быстрее, бороться отчаяннее. Делает охоту... интереснее. Без надежды это была бы просто скучная резня.

Что-то внутри оборвалось, словно последняя нить, что держала меня вместе.

— Ты... — голос сорвался, и я попыталась снова. — Ты знал. С самого начала. Что никто не выживет.

— Конечно, — Дориан пожал плечами, и жест был таким лёгким, безразличным. — Это же игра, дорогая. А в играх всегда должен быть победитель и проигравший. Сегодня победили мы.

Что-то внутри меня взорвалось.

— Ты чудовище! — закричала я.

Спрыгнула с лошади, не дожидаясь помощи, ноги подкосились при приземлении, но я удержалась, и кулаки сжались сами собой.

Бросилась на него, не думая, не помня, где я и кто он, — просто хотела ударить, стереть эту довольную усмешку с его лица, заставить почувствовать хоть толику той боли, что он причинил.

Но руки обхватили меня сзади — крепко, железной хваткой, — и оторвали от земли, прежде чем я успела коснуться Дориана.