Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 31 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— О чем болтал с охраной? – тихо спросил стоявший рядом Ишинори прямо на ухо.

Хаято не успел бы ответить, да и не хотел. Ватанабэ строевым шагом добрался до нижней ступени лестницы, поставил на нее ногу и обернулся.

— Запомните, наш господин не любит, когда его перебивают и перечат ему. В эти дни он принимает гостей и не желает, чтобы об истинной цели вашего прихода стало известно посторонним. Это ясно?

— Мы скажемся странствующими оммёдзи, которых добрый господин пригласил погостить, – понятливо кивнул Ишинори.

— Скорее уж на оммёдзи и его слугу, – возразил капитан. – А, впрочем, как знаете.

Хаято вспыхнул и едва удержал себя в руках. Было заметно: им не рады, как и в целом тому, что в поместье Окамото вообще есть кто-то лишний. Интересно, а они тут вообще в курсе, как обстоят дела за толстыми стенами? Хаято вдруг стало любопытно, что за болезнь заставила такого серьезного человека нанимать оммёдзи, а не врача откуда-нибудь из столицы.

Перед ними распахнули высокие двустворчатые двери. В этот раз Ватанабэ не пошел первым, а пропустил нежеланных, но все же гостей. После ненастья снаружи внутри было довольно-таки светло благодаря многочисленным напольным лампам вдоль стен. В остальном же, кроме круглых колонн, поддерживающих потолок, смотреть было не на что. Хаято перевел взгляд на встречающих их слуг: пожилую пару, одетую в простые хлопковые кимоно одинакового темно-серого цвета, только на женщине еще был светлый передник.

— Они задержатся на несколько дней, – бросил капитан Ватанабэ. – Касуми-сан, приготовьте им комнату в зале Грома.

— Гости господина будут в надежных руках, – поклонилась женщина по имени Касуми.

— Кем мне их представить, если молодой хозяин… – начал старик, но глаза капитана так сверкнули, что вздрогнул даже Хаято.

— В этом доме только один хозяин, Таро! Еще раз услышу, пеняй на себя.

Слуги застыли в глубоком поклоне, и Ватанабэ, резко выдохнув, тяжелым шагом удалился и загрохотал сапогами по ступеням снаружи.

Ишинори повернулся к неподвижным людям и заулыбался.

— Мы счастливы воочию лицезреть владения столь известного господина, – польстил он, желая расслабить стариков. – Понимаете ли, мы с другом всего лишь странствующие оммёдзи. Месим дорожную пыль да помогаем людям в меру сил. Мы глубоко тронуты благородством и сопереживанием господина Окамото. Кстати, наши имена Ишинори, – он указал на себя, – и Хаято.

— Хаято-сама, Ишинори-сама, – еще ниже поклонился Таро, стараясь не глазеть на них. – Наш господин бесконечно добр и мудр и, верно, разглядел в вас хороших людей. Прошу, ступайте за мной. Хозяин не покинет своих комнат до ужина.

А язык-то у Ишинори ловко подвешен. Так плетет, что заслушаешься, только сахар на зубах скрипит. Хаято пропустил его, желая наблюдать со стороны, как будет складываться ситуация. Он чувствовал себя неуютно не только потому, что был чужим в этом месте и в этом времени, а потому что глубоко внутри ощущал неприятие. Незнакомый ему Окамото Такаюки уже вызывал острую нелюбовь.

Слуга провел их по крутой лестнице наверх, в коридор с белеными стенами и панелями из темного дерева. Свет проникал сквозь большие решетки на окнах. Таро сдвинул сёдзи в конце коридора, и в лицо пахнуло свежим, влажным от мороси воздухом – отсюда начиналась крытая галерея, соединяющая «кубы». Проходя по ней, Хаято быстро осмотрелся.