Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 28 – Мария Дубинина, Сора Наумова

— Где ваша семья? – спросил Ишинори, укладывая мужчину на настил. Разулся и, перед тем как опуститься на колени рядом, поднял ставню и подпер прутом.

— Нет… никого, – раздался в ответ слабый шепот. – Все умерли…

Хаято поёжился и опустил взгляд. Таким горьким смирением веяло от этих слов, что хотелось оказаться как можно дальше. Мужчина сам не мог поднять руку, и Ишинори бережно взял его за запястье, чтобы проверить пульс. Кожа там была расчесана до кровавых, незаживающих борозд, но на лице Ишинори не отразилось ни капли брезгливости.

— Уходите… – простонал больной и попытался оттолкнуть Ишинори. – Мы прокляты!.. Берегите свои души!

Крик отнял последние силы, и мужчина затих, видимо, потерял сознание. Ишинори отпустил его руку и озадаченно нахмурился. Потянулся к ленте, стягивающей волосы, но так не дотронулся.

— Что это за болезнь? – рискнул спросить Хаято. – Она заразная?

— Вполне возможно.

— Тогда надо позвать врача! То есть я хотел сказать, лекаря.

— Я лекарь, – ответил Ишинори и, прижав рукав к носу и рту, наклонился к больному и по очереди поднял ему веки, повертел лицо за подбородок, разглядывая в тусклом сером свете. Хаято и со своего места видел, насколько жуткое было зрелище. Будто кислотой облили.

— Если это какое-то заражение, то оно зашло уже слишком далеко, – наконец изрек Ишинори и отстранился. – Я в силах облегчить боль, но спасти его могут только боги. Надеюсь, он усердно молится.

— А его семья… – Хаято вдруг понял. – Они умерли так же?

— «Мы прокляты», – процитировал Ишинори, спустился с настила и обулся.

— Ты же не веришь в проклятия?

— Проклятия – это темная сторона оммёдо, странно в них сомневаться. – Ишинори подошел к баку с водой, зачерпнул, чтобы омыть руки, но так и замер с ковшом. – Проклясть могут люди и не люди тоже. И второй вариант не так страшен, как первый.

— Почему? – опешил Хаято. Даже не стал спрашивать, что значит «не люди». Призраки, что ли?

— С людьми гораздо сложнее договориться, а человеческое слово – самая сильная магия на свете.

Пока объяснял, отставил полный ковшик, достал из своего короба маленький керамический флакончик и перелил часть воды в него, плотно закупорил. Хаято следил за его действиями с недоумением.

— Зачем тебе чужая вода? У нас с собой целая фляга.

Ишинори улыбнулся.

— Я рад, что хоть в чем-то ты не изменился. Все такой же недогадливый.

— Следи за словами, – мигом набычился Хаято.

— А в чем-то изменился, – спокойно продолжил Ишинори и прошел мимо на выход. Желание толкнуть его в спину стало таким сильным, что Хаято пришлось снова воспользоваться ножнами бесполезного меча, чтобы занять руки. Затевать драку сейчас будет глупо.

Снаружи стало будто бы еще пасмурней и тоскливей. Заморосил мелкий дождик, больше похожий на мокрую пыль, пленкой покрывающую кожу, волосы и одежду. Из-за такого не откроешь зонтик, но он делает все, что дальше десятка метров, размытым и серым. Да и зонта у них с собой не было. Ишинори задумчиво скользил взглядом по двум рядам домишек по бокам от дороги, и пальцы его левой руки беспокойно постукивали по локтю правой.

— Думаешь, я совсем тупой? – начал Хаято издалека. – Люди могли заразиться какой-нибудь инфекцией, напившись грязной воды.

— Я сказал «недогадливый», а не «тупой», – поправил Ишинори, даже не взглянув на него. – Это значит, что ты соображаешь медленнее, чем я. И да, большинство поветрий распространяется из-за плохой еды и воды, а также из-за грязи.