Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 33 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Объяснить, что имеет в виду, не успел – Хаято налетел на него и схватил за грудки.

— Какого черта ты вздумал мной командовать?!

Слишком долго сдерживал гнев, и он буквально взорвался в нем. Ишинори пришлось встать на цыпочки, но он не сделал ни единой попытки освободиться или хотя бы ухватиться за держащие его руки.

— Это для твоего же блага, Хаято-кун.

— Какого еще такого блага?

Ишинори смело вздернул подбородок и посмотрел ему в глаза.

— Помнишь же, что я кое-что о тебе знаю, о чем другим лучше пока не знать, – не дрогнув, ответил он и положил ладони на предплечья Хаято, мягко надавливая.

— Шантажировать меня вздумал? – от наглости Хаято даже опешил.

— Учитель велел мне заботиться о тебе, что я и планирую делать. Ведь мы же друзья. Или забыл?

Хаято оттолкнул его и мысленно чертыхнулся. Мелкий паршивец и впрямь угрожал ему! Разве так поступают друзья?

— Успокойся и сядь, – велел Ишинори. – У нас есть немного времени до ужина, чтобы обсудить увиденное и услышанное. Какие у тебя впечатления об этом месте и людях?

— Да пошел ты.

Ишинори вздохнул и, расслабленно устроившись на подушке за низким квадратным столиком в центре комнаты, начал сам:

— Окамото Такаюки искал помощи оммёдзи, потому что его мучает некая хворь, однако, судя по всему, от остальных он эту хворь скрывает. Поместье хорошо охраняется, но я не понимаю, чего им тут бояться? Денег у Окамото что листьев на клене, и он явно не прочь свое богатство всем показать. При этом он вдов, а старый слуга избегает говорить о причине смерти госпожи. Интересно.

— Поместье охраняют от деревенских.

— Откуда ты знаешь? – удивился Ишинори.

— Спросил, пока ты лебезил перед капитаном, – со всем доступным ему презрением ответил Хаято.

— Я проявлял вежливость. Кто-то же из нас должен помнить об этикете. Или мне и правда стоило назвать тебя своим слугой, а не помощником?

— Только попробуй! – Хаято ткнул в него пальцем.

Ишинори вдруг рассмеялся.

— В детстве ты был таким же. Чуть что не по-твоему, сразу лез в драку.

Упоминание детства отозвалось теплом в груди, и этот негромкий смех Ишинори был таким… родным. Хаято схватился за висок, будто в него гвоздь воткнули, причем так внезапно, что он пошатнулся.

— Тебе плохо? – всполошился Ишинори. – Подожди, я сейчас!

Он метнулся к коробу и достал из него плоский кожаный чехол, раскатал на столе, и сквозь вспышки боли, застилающие глаза, Хаято увидел тонкие серебряные иглы.

— Только тронь… меня… – попытался остановить он, но Ишинори уже схватил его за руку и отточенным движением вогнал длинную тонкую иглу в ладонь между большим и указательным пальцем. Хаято даже ничего не почувствовал, а Ишинори уже взял его за подбородок, фиксируя голову в одном положении, и вторую иглу воткнул ему за ухом.

— Эй, я тебе не ёж какой-то!

— Нет, ты не ёж, – Ишинори отпустил его лицо и щелкнул по носу, – ты осёл. Почему не сказал, что мучаешься головными болями?

Хаято поморщился. Ощущать в себе иглы было неприятно, но, как ни странно, приступ и правда отступил, перед глазами прояснилось.

— Ты их хоть дезинфицируешь? – спросил он в ответ.

— Не пытайся казаться умнее, чем ты есть, – осадил Ишинори. – Впредь сообщай мне обо всех изменениях в самочувствии.

Хаято покосился на покачивающуюся в ладони иглу. Впрочем, помогло же. Он хотел вытащить ее, но Ишинори остановил.