Книга Сто жизней Сузуки Хаято 1, страница 27 – Мария Дубинина, Сора Наумова

Возница поторопил лошадку, и повозка, поскрипывая двумя большими колесами, покатилась по единственной улице вперед и вверх. Хаято не понимал, зачем им месить грязь, если их ждут в другом месте, но Ишинори деловито осмотрелся и пошел по следам колес.

Хаято давно не бывал за городом. Впрочем, все стало неважно, когда он сделал с десяток шагов под хлюпанье, с которым сандалии погружались в быстро затягивающиеся лужи за его спиной. Эти ощущения, запах мокрой земли были ему знакомы не по картинкам из памяти, а на каком-то другом, более глубоком уровне. Он так задумался над этим, что чуть не врезался в Ишинори, замершего посреди дороги.

— Я чувствую болезнь, – сообщил он, втягивая носом влажный воздух.

— Ты собака, что ли? – хмыкнул Хаято.

— А ты принюхайся, тоже залаешь. – Ишинори снова пошел вперед.

Хаято и правда принюхался, но запах ему просто не понравился, поэтому он решил предоставить это другим.

Деревенька была небольшой, вытянутой вдоль дороги, поднимающейся на холм, унылой и как будто заброшенной. Не дома – нищенские хибары. Хаято поежился, ощутив на себе невидимые взгляды. Здесь точно обитали люди, и они напряженно следили за чужаками из глубины своих жилищ. Ладонь сама собой легла на оплетку катаны. Оглядевшись, он заметил колодец недалеко от крайних домов. Он торчал из земли и буквально приковывал к себе взгляд.

— Смотри, – Хаято кивнул на него. – Странный он какой-то.

— М? – Ишинори едва удостоил его вниманием. – Колодец как колодец.

И пошел дальше. Хаято напоследок еще раз оглянулся, не понимая, что заставляло его испытывать беспокойство. Впрочем, было бы странно в его ситуации не нервничать.

Ишинори ушел вперед, осторожно выбирая места почище, и у него даже отчасти получалось. Хмурое, низко нависшее небо пожирало дневной свет, которому и так осталось жить недолго, и разлившаяся вокруг серость будто нарочно выделяла его фигуру из однотонного пейзажа – такую вызывающе светлую.

Интересно, как со стороны выглядел сам Хаято?

Тут Ишинори вдруг ускорился, наплевав на брызги, осевшие на белых штанинах, свернул направо и остановился возле чьего-то дома. Хаято услышал тихий стон, а после разглядел лежащего на земле человека. Сначала он даже не разобрал, мужчина это или женщина – все видимые участки его тела покрывали нарывающие язвы. Их было так много, что казалось, будто вся кожа содрана и кровоточит. И запах… Только подойдя достаточно близко, Хаято уловил сладковатый душок гнили, тошнотворный до невозможности. Он отшатнулся, а Ишинори, наоборот, наклонился к бедолаге и тронул за плечо.

— Где вы живете? Мы отведем вас домой.

Хаято опомнился и застыл, пристыженный. Человеку плохо, брезгливость тут неуместна.

Ишинори пришлось низко наклониться, почти прижимаясь ухом к слабо шевелящимся губам, чтобы услышать ответ. Он поманил Хаято, и вместе они подняли человека на ноги. Это оказался мужчина, и жил он за соседним забором, не добрался до дома буквально с десяток шагов.

Запах болезни – тот, о котором говорил Ишинори, – пропитал темное помещение. Зайдя с улицы, Хаято вообще ничего не смог увидеть, потом появились очертания предметов: округлая печь камадо, возле нее емкость для воды под крышкой, какие-то чаны и кувшины, у другой стены свалены соломенные корзины. Утоптанная земля заканчивалась у деревянного настила с расстеленным на нем одеялом. Тонкая полоска света падала из окна под потолком с неплотно прикрытой ставней. Одним словом, все было хуже, чем Хаято мог себе представить.