Книга Крепостная для графа Шереметева, страница 2 – Мелина Боярова, Амари Санд

— Сволочь! — закричала в телефон, хотя Матвей этого не слышал. — Ненавижу! Ты... ты...

— Таня! Ты чего? — Ленка схватила меня за лодыжку. — Что происходит?!

— Он... — меня колотило крупной дрожью, а перед глазами плыли темные круги. Воздуха катастрофически не хватало, будто тонула в той грязи, которую на меня вылили. — Он поспорил на меня… Поспорил, что влюбит… Поспорил, что… Он. Врал. Мне. ВСЕ ЭТО ВРЕМЯ!

— Кто? Матвей?! — ахнула подруга

— Он... Он выложил наши... Мои... — слова комом застревали в горле, мешая говорить. Горькие слезы ручьями текли из глаз. — Еще эта долбаная практика!..

— Тань, спускайся, пожалуйста, — растерянно пробормотала подруга. — Давай я тебе помогу…

— Отстань! — оттолкнула ее руку. — Мне надо чем-то заняться. Отвлечься. Я не могу...

Телефон продолжал вибрировать и сыпать сообщениями. Каждое уведомление резало меня по живому. Я вырубила звук, но экран продолжал вспыхивать, напоминая о том, что весь универ узнал о моем позоре. Фотки уже разошлись по чатам, были скопированы и пересланы по личкам.

Мне никогда от этого не отмыться! Никогда! Это позор на всю жизнь! — я вырубила телефон, потому что вздрагивала от стремительно растущего количества сообщений в чате.

— Лен, подай тряпку, пожалуйста, — попросила помертвевшим голосом. — Я просто сойду с ума, если ничего не буду делать.

— Тань, может, тебе лучше пойти домой? — подруга вложила мне в руки ветошь.

— Нет! — в испуге затрясла головой. — Нет, не хочу... Мне нужно здесь остаться. Понимаешь?

Мартынова кивнула, но я по глазам видела, что не понимала. Никто не понимал, что все это для меня значило.

Забравшись повыше, я потянулась, чтобы протереть резную лепнину над карнизом. Старалась ни о чем не думать, сосредоточиться на витиеватых узорах, в глубине которых скопилась грязь. Но проклятые фотки все равно всплывали перед глазами, чередуясь с обрывками вчерашней ночи.

Я казалась себе роботом, механически выполняющим монотонную работу. Потянуться, смахнуть пыль, спуститься со стремянки, сдвинуть ее на полметра, снова подняться и так далее. Постепенно добралась до портретов на стене. С крайнего на меня с укором смотрел суровый мужчина в военном мундире. Как будто знал о моем позоре и осуждал.

— Граф Дмитрий Шереметев, — разобрала внизу мелкую надпись. — Владелец Фонтанного дома с 1825 года.

— Что смотришь? — прошептала еле слышно. — Ты уже свое пожил. У тебя наверняка было все, о чем мечтал. А я… А у меня ничего не осталось.

Перебирая пальцами по стене, я потянулась к следующему портрету, когда случайно зацепилась за крошечный выступ. В этот момент Ленка отвлеклась, уткнувшись в телефон, и лестница дрогнула. Я машинально надавила на выступ, пытаясь найти опору, зацепиться хоть за что-то, как вдруг раздался щелчок и посыпалась штукатурка.

— Что за?.. — ошеломленно уставилась на распахнувшуюся дверцу тайника, в котором лежали пожелтевшие от времени бумаги.

— Ты что творишь? — возмутилась Ленка, отряхиваясь от побелки. — Представляешь, что нам будет, если куратор… — она осеклась, задрав голову и заметив открытую нишу. — Что там?

— Не знаю, — пожала плечами и вытащила на свет стопку листов, перевязанных бечевкой. — Какие-то старые…

Я не успела договорить, как за окном грянул гром. На улице еще полчаса назад светило солнце и ничего не предвещало грозу. Но небо уже затянуло тучами, и в комнате моментально потемнело.