Книга Иллидан: Страж Пандоры, страница 84 – Stonegriffin

Солнце клонилось к западу, рисуя длинные тени между деревьями. В кронах пели птицы, и Иллидан впервые заметил, что их песни — не просто звук. Они были частью чего-то большего. Частью той симфонии, которую он начал слышать.

Первая нить была протянута. Путь начался.

И где-то в глубине планетарного сознания, в переплетении корней и связей, в бесконечной песне жизни, Эйва наблюдала за своим странным, сломанным, пытающимся исцелиться сыном.

Не доверие — ещё слишком рано для доверия. Но надежда на то, что доверие однажды станет возможным. Семя, которое она осторожно поливала каждый раз, когда он делал шаг в правильном направлении.

*** Больше глав (на две главы) и интересных историй — по ссылке на бусти, в примечаниях автора к данной работе. Дело добровольное (как пирожок купить), но держит в тонусе. Графика выкладки глав здесь это никак не коснется — работа будет обновляться регулярно, работа будет выложена полностью:)

*** Начал выкладывать новую работу, по Человеку-Пауку. Если заинтересовало — можете взглянуть, и составить мнение: https://author.today/work/549032

Грум храпел. Груп сопел. Грум, по всей видимости, уже начал считать, что имеет больше прав на это жилище, нежели сам Иллидан.

Иллидан не знал, что палулуканы вообще умеют храпеть, но его подопечный, очевидно, решил расширить границы познания в области физиологии хищников Пандоры. Звук был похож на то, как если бы кто-то медленно распиливал бревно тупой пилой — низкий, вибрирующий, с характерным присвистом на выдохе.

Детёныш заметно вырос за последние недели. Теперь он был размером с крупного азеротского волка, его некогда тощие конечности налились мышцами, а недоразвитые глаза — хотя всё ещё не такие острые, как у здорового палулукана — научились различать достаточно, чтобы он мог самостоятельно охотиться на мелкую добычу. Его чёрная шкура приобрела характерный отлив, а вдоль хребта начали проступать первые биолюминесцентные узоры — слабые, едва заметные, но всё же.

Он лежал в углу хижины, свернувшись в клубок, и его храп сотрясал плетёные стены с регулярностью метронома.

Иллидан сидел у окна, глядя на ночной лес. Сон не шёл — не то, чтобы это было чем-то новым. За последние месяцы он привык спать урывками, по четыре-пять часов, иногда меньше. Тело на'ви оказалось на удивление выносливым, а его собственная дисциплина, выкованная тысячелетиями, позволяла функционировать на минимуме отдыха.

Но сегодня бессонница была другой. Не деловой, не вызванной планами и расчётами. Скорее… задумчивой.

События последних дней не выходили у него из головы. Медитация у Нейралини. Ощущение сети, пронизывающей весь мир. Голос Цахик, говорящей о «первой нити» и о том, что он «не чудовище, а сломанный воин».

И слова, которые он сам произнёс — слова, которые удивили его самого: «Я всё ещё учусь».

Когда он в последний раз говорил такое? Когда в последний раз признавал, что чего-то не знает, чего-то не умеет?

Тысячи лет назад. До того, как стал тем, кем стал.

Грум особенно громко всхрапнул, дёрнул лапами — снилась охота, наверное — и перевернулся на другой бок, продолжая свой концерт в новой тональности.

— Спасибо, что напомнил о своём присутствии, — пробормотал Иллидан. — А то я уже начал забывать.