Книга Орден Разбитого глаза, страница 265 – Брент Уикс

Каррис взяла бокал и решительно отхлебнула. Горло обожгло огнем, и эта боль была приятной, как никогда. Впрочем, она сочла победой уже то, что сумела не закашляться. Ощущая, как пламя распространяется до желудка, Каррис подняла бокал, как бы восхищаясь цветом напитка, – так всегда поступали настоящие знатоки.

— «Барренмур»? – поинтересовалась она.

Виски был нишевым продуктом, что еще больше усугублялось большим расстоянием, которое приходилось преодолевать бочонкам от перегонных заводов на краю Кровавого Леса, в горных районах выше Зеленой Гавани, и следующей из этого высокой ценой. На свое гвардейское жалованье Каррис не могла себе позволить подобной роскоши. «Барренмур» пришел ей в голову лишь потому, что это была одна из двух марок, считавшихся лучшими.

— «Крэг Туф», – отозвалась Марыся, в свою очередь погружая взгляд в бокал и отпивая еще один маленький глоточек.

— Угу, – промычала Каррис. Это была вторая марка. «Проклятие!»

— Их легко спутать. Это шестнадцатилетний. После шестнадцати лет выдержки его вкус смягчается, благодаря чему его становится легче пить, так же как и «Барренмур». Я предпочитаю «Крэг Туф», потому что при созревании он сохраняет свой огненный характер и сложность, но время удаляет все его шероховатости и импульсивность.

Каррис недоверчиво взглянула на Марысю. «Шестнадцать лет выдержки? Шероховатость и импульсивность?» В глазах рабыни снова заплясали искорки. «Черт побери! Она что, начинает мне нравиться?»

— А что будет, если выдерживать его еще дольше?

— «Крэг Туф» не так давно на рынке, но я уверена, что со временем этот напиток поставит все Цвета и сатрапов на колени.

Они продолжали отпивать по очереди, погруженные каждая в свои мысли. Буря по-прежнему бушевала над Хромерией; молнии били в верхушки башен, откуда их мощь передавалась к самой земле – уже рассеянная, безобидная. Дождь застилал окна таким толстым слоем воды, что в них было невозможно что-либо разглядеть; ветер свирепо налетал на башню, так что она содрогалась, хоть и продолжала стоять крепко. И Каррис – благодаря теплу от виски или от огня в камине или, как ни странно, благодаря компании ее собеседницы – обнаружила, что наслаждается грозой.

К тому времени как они прикончили второй бокал, дождь стал понемногу стихать, и на горизонте сквозь тучи начал просеиваться слабый свет. Каррис поставила бокал на стол, встала и, не говоря ни слова, прошла к двери. Она открыла ее и оглянулась. Женщина, буря, свет – глаз мог видеть все одновременно, но фокусировался только на чем-то одном. Тучи все еще выглядели темными, гневными.

— Ты знаешь, – начала она, – этот бокал, который мы выпили вместе…

«…Этот бокал – одно дело, но это не значит, что я собираюсь делить своего мужа с…»

Однако эти слова так и не оформились в законченную мысль и тем более не дошли до губ. В выпрямленной спине Марыси вдруг проявилось напряжение, в глазах затаился скорбный укор отвергшему ее миру. Если Каррис была воином в тех битвах, которые Хромерия вела открыто, то Марыся была точно таким же воином в тайных сражениях – и возможно, ни та ни другая больше не хотели сражаться в одиночку.

— Этот бокал, – снова начала Каррис, – был лучшим, что со мной случилось за последние месяцы.