Книга Печать безумных. Пророчество, страница 67 – Екатерина Гичко

Подобравшись, консер резко посмотрел на хайнеса и, столкнувшись с ним взглядом, побледнел и отрицательно замотал головой.

— Консер Ребуш продолжает утверждать, что невиновен, — докладывал Саврий.

Он сидел в кабинете хайнеса напротив господина и с беспокойством посматривал на него. Вернулись они пару часов назад, привезя с собой консера, консери и замешкавшегося кузена первого. Сам Риш допрашивать Ребуша не смог, побоялся придушить в процессе. И отправил дядю Аризея в компании помощника.

— Консери клянётся, что не понимает, о чём речь, и выглядит искренне растерянной и испуганной. Собственно, если бы я не знал, на что способен консер, то заподозрил бы в искренности и его, с такой горячностью он убеждал, что не имеет никакого отношения к покушению на дану Лиркаа, хотя не отрицает, что погибший его подчинённый.

— Вот как? — хайнес, казалось, не особо вслушивался, полностью погружённый в своё занятие.

Он плёл гнёздышко. Небольшое, в две ладони, сложенные горстью. Брал прутики из помятого ведра, которое поставил прямо между ног, и искусно выплетал стенки, не оставляя ни единого зазора. Он как раз закончил и поднял гнёздышко на свет. Увидев щель, он тут же вытащил прутик и принялся заделывать её с таким видом, будто делал самое важное дело в своей жизни.

Саврий знал, что господин так успокаивается, если происходит что-то с членами семьи. Но подобного рода ритуал ему необходим только в случае, если родственник был далеко и он не мог должным образом позаботиться о нём.

— Мы опросили и его кузена, господина Ца̀вия, но тот в полном недоумении. Он не так близок с братом и плохо знает его дела, но может подтвердить, что тот довольно часто общался с погибшим в последнее время. Но он общался не только с ним.

— И больше свидетелей нет, — Риш не спрашивал.

Убедившись в идеальности гнезда, он отставил его в сторону, к пяти уже имеющимся гнёздышкам.

Саврий откровенно беспокоился.

— Больше нет. Подстрелил его сыскарь Ба̀трий О̀ший. Он как раз готовился к намечающейся на завтра облаве и приводил в порядок оружие. Привлёк его крик Викана Вотого. А так как он сидел на четвёртом этаже, крыша суда была у него как на ладони. Убитого он, кстати, тоже знал. Они одновременно начинали службу в городской страже, но близкого знакомства не имели и их пути довольно быстро разошлись.

— Путаное дельце, — Риш мял в руках прутики, выбирая подходящие для очередного гнезда.

А затем резко отбросил их в ведро и со стоном потёр переносицу.

— Что с ней? — наконец спросил он.

— Рану осмотрел и обработал лекарь, — бодро отрапортовал Саврий, только и ждавший этого вопроса. — Повреждены мышцы, но это восстановимо. Господин Аризей распорядился, чтобы в ближайшую неделю она не смела показываться на службе. По словам ребят, свежа и энергична. Пыталась даже одной рукой уснувшего сына нести, но отобрали.

Риш так и представил. Лирка с туго забинтованным плечом и левой рукой на перевязи, а на правой у неё сидит спящий Ханён, уткнувшийся белокурой головой ей в плечо. Вроде от картинки веяло силой, нерушимостью перед любыми обстоятельствами, но Риш видел, только что о ней некому позаботиться.

Хотя нет, есть кому. Ребёнка всё же забрали.

Сов тоскливо заквохтал, и Риш опять потянулся к ведру, чтобы занять внимание птицы. Боги, он с ума сойдёт!