Книга Печать безумных. Пророчество, страница 64 – Екатерина Гичко

Вновь раздался щелчок тетивы, но стрела полетела не с крыши здания суда в сторону площади, а от сыска к суду. Раздался короткий вскрик, и по крыше покатилось тело.

«Сухляда выеконистая!— бесился от боли Иррес. — Бахмут днищенский! Оу-у-у-у… Эй, да пусть не жмёт так своими клещами!»

Зашипевшая от боли Лирка положила руку на запястье Ёриха, молча прося быть аккуратнее.

— Нарий, Ёрих, идите проверьте, — распорядился виларий, закрывая Лирку своим телом.

«Я их тут всех выжру!»

«Нам нужно уходить»,— напряжённо заявил господин Наэш.

«Ну уж нет!— распалился дух. — Никуда не уйду, пока ноги им в задницы не вставлю».

«Ты идиот!— рявкнул на него бывший хайрен. — Если Лирку со стрелой в плече увидит… А-а-а, уже поздно!»

На ступени здания суда вышел широко улыбающийся хайнес.

«Выдирай стрелу, я тебя щас жахну своими силами и всё срастётся»,— нервно предложил Иррес.

— Что такое? — по-прежнему улыбающийся хайнес с недоумением воззрился на плачущую консери, которой уже помог подняться на ноги кучер, а затем обвёл взглядом злые и настороженные лица остальных.

Горожане, случайные свидетели, жались к стенам сыска и торопились покинуть площадь. На месте оставался только бородатый мужчина, наблюдающий за происходящим из-за каменного вазона с цветами. Глаза его горели нездоровым энтузиазмом, и, несмотря на страх, оборотень высовывался опасно далеко, рискуя попасть под обстрел, если тот возобновится.

Кое-как опёршись на постамент, Лирка поднялась, но из-за спины Хабдира не вышла.

Риш всё ещё улыбался, когда увидел подстреленного охранника, которого Викан на пару с Исешкой тащил к сыску — там можно было найти лекаря. Рядом с хайнесом на ступенях замер Саврий с таким видом, будто только-только вынырнул из своих мыслей, и осматривался с всё более растущим недоумением. Следом вышел консер Ребуш в сопровождении господина Донеса. Оба мрачные, явно в скверном расположении духа. Заметив хайнеса, они замерли и только после этого огляделись, чтобы понять, что привлекло внимание Сильнейшего. Взгляд консера сперва остановился на плачущей жене, потом на Шхаелых, окруживших мечущегося Ханёна, и прикипел к рыхлому лицу кузена, который из окна экипажа с ужасом смотрел на происходящее.

Улыбка, казалось, приклеилась к лицу Риша. Он уже понял, что случилась очередная неприятность, стоило ему увидеть, как мечется бедный Ханён. И теперь нетерпеливо выискивал глазами Лирку. Скользнув взором по Хабдиру, он было отвёл глаза, но вновь вернулся к нему и уставился вниз, туда, где между широко расставленными ногами мужчины виднелись ноги Лирки. И молча, жестом велел виларию посторониться.

Виларий не посторонился. Угрюмо мотнул головой, мол, никак нельзя, Сильнейший, и опять посмотрел на крышу. На здании суда шевелений больше не угадывалось. Зато в сыске закипала суета, вслед за первым стрелком из окон начали высовываться другие, вооружившиеся чуть позднее. Из-за угла появились недовольные Нарий и Ёрих.

— По мостовой размазало, — раздосадовано сплюнул рыжий вредитель.

И виларий всё же отошёл в сторону, открывая Лирку взору Сильнейшего.

Та неловко поёжилась, кусая губы от боли, но прикрыться не попыталась.

О чём мигом пожалела.

Радостная, широкая и светлая улыбка хайнеса медленно стекла, жёлтые глаза расширились, и повелитель неожиданно стал похож на ребёнка, которого сперва обрадовали, подарив что-то, а потом отобрали подарок. Вместо злости и растерянности в его глазах отразилась столь острая обида, что Лирке тут же невольно захотелось утешить его и извиниться.