Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 80 – Ангелина Сантос

Осталось только это.

Чужая боль. Мужская. Сдержанная до предела. И все равно слишком сильная, чтобы спутать с моей.

Кайран.

Я не просто знала. Я чувствовала, где именно в нем сейчас рвется напряжение: под грудью, по ребрам, в правое плечо, туда, где ночью серебро уже оставило след. И еще глубже — там, где его дракон начинал поднимать голову всякий раз, когда загнанная в угол ярость переставала помещаться в человеческое тело.

— Нэйра! — Мира рухнула рядом на колени. — Что с вами?

Я не сразу смогла вдохнуть.

Северин оказался рядом раньше, чем я заметила его движение. Он схватил со стола стакан воды, но я резко мотнула головой.

— Не надо.

— Это он, — сказал он не как вопрос. — Варгрейм.

Я сжала зубы и только кивнула.

Под браслетом полыхало так, будто его раскалили в горне. Я рванула рукав вверх, и Мира вскрикнула: тонкие руны на темном золоте светились не мягко, как раньше, а прерывисто, болезненно, будто кто-то дергал их изнутри.

— Ложись, — резко сказал Северин.

— Нет.

— Это не просьба.

Я подняла на него голову.

— Не тебе со мной этим тоном.

Он выдержал мой взгляд. Потом коротко выдохнул, будто спорить хотел, но понимал, что поздно.

— Тогда сиди. Но не вставай.

Комната качнулась еще раз, и я все же села обратно на край кровати. Мира схватила меня за плечи с обеих сторон, словно могла удержать на месте не мое тело, а саму боль.

Снизу, из дома, послышались быстрые шаги. Дверь распахнулась без стука, и на пороге появилась вдова Эллен с маленькой шкатулкой в руках.

Она не спросила, что случилось. Посмотрела на мое лицо, на рукав, на браслет — и все поняла.

— Поздно началось, — сказала она сухо. — Я же говорила, что до рассвета будет тяжело.

— Вы не говорили, что меня сложит пополам от того, что делают с ним, — прохрипела я.

— А ты бы лучше спала, если бы я сказала точнее?

Я не ответила.

Потому что нет. Не спала бы.

Эллен поставила шкатулку на стол, вынула маленький флакон, резко откупорила и сунула мне под нос. Запах был резкий, горький, травяной, такой, что слезы сами выступили на глазах.

— Вдыхай.

Я вдохнула. Еще раз. Боль не исчезла, но расправилась иначе — не острым клином, а тяжелой, тупой волной.

— Что с ним делают? — спросила я.

— Давят сверху, — сказал Северин. — Либо контуром, либо печатью на крови. Судя по отклику — не просто допрос.

Я резко подняла голову.

— Ты знаешь?

— Я предполагаю.

— Не зли меня сейчас предположениями.

— Тогда слушай. — Он присел передо мной на корточки. — После такой ночи его не оставили бы в покое. Совет, храм, род, все сразу. Ему могли потребовать отказ от связи, временное запечатывание дракона, подпись о внутреннем разбирательстве — что угодно. Если давят через серебро или через старую удерживающую печать, отклик идет по вам обоим.

Я прикрыла глаза.

Проклятие.

Значит, вот что это. Не просто страх. Не случайный удар. Его ломают — а через связку отзывается во мне.

— Я еду обратно, — сказала я.

— Нет, — сразу ответили и Северин, и Эллен.

Мира ничего не сказала. Только сильнее сжала мои плечи.

Я медленно открыла глаза.

— Сговорились?

— Поумнели раньше тебя, — отрезала Эллен. — Если ты сейчас вылетишь обратно в ночь, тебя там уже ждут не хуже, чем в соборе.

— Мне все равно.

— А мне нет.

Я перевела взгляд на старуху.

Она стояла прямо, сухая, жесткая, с той породой лица, что не стареет красиво, а просто становится острее. И только сейчас я заметила, что смотрит она не на меня в целом, а именно на браслет. Слишком внимательно. Слишком узнающе.