Книга Развод. Неистинная жена генерала-дракона, страница 78 – Ангелина Сантос

— Тогда удержись.

Он медленно поднял руку и коснулся двумя пальцами моего запястья поверх плаща. Не браслета. Рядом.

Этого оказалось достаточно, чтобы по телу прошла тихая, ровная волна жара. Не боль. Прощание.

Северин отвернулся. Мира совсем перестала дышать. Даже Ретт тактично смотрел в сторону.

— До рассвета, — сказал Кайран.

— До рассвета, — ответила я.

Мы разошлись не сразу.

Сначала Северин проверил проезд. Потом Ретт коротко свистнул, и из темноты вышла закрытая дорожная карета без гербов. Потом Мира залезла внутрь. Потом я.

И только после этого позволила себе оглянуться.

Кайран стоял под аркой собора, темный, мокрый, слишком неподвижный. Как будто уже врос в камень, чтобы не сделать ни шага вслед за мной. Северин задержался рядом с ним. Что-то сказал. Кайран не ответил.

Карета тронулась.

Сначала медленно. Потом быстрее.

Я не отрывала глаз от щели в занавеси, пока фигура Кайрана не растворилась в темноте.

И только тогда поняла, насколько трудно дышать.

Не от слез. Их не было.

От странного, нового, страшного ощущения, будто часть меня осталась стоять под сводами собора, а тело поехало дальше одно.

Мира взяла меня за руку. Молча. Осторожно.

— Все хорошо, — сказала я машинально.

Она не ответила.

Правильно. Мы обе знали, что это ложь.

Карета шла объездами. Сначала по пустым улицам у собора. Потом мимо старых лавок. Потом через канал, где пахло тиной и мокрым деревом. Я чувствовала каждый поворот телом, но мысли были не о дороге.

О нем. О слове "жена". О том, как он сказал "ради тебя". О том, как я сама приказала ему остаться.

Глупая. Разумная. Живая. Какая угодно. Но не пустая.

Под браслетом жар то стихал, то возвращался короткими волнами. Не так резко, как раньше, но отчетливо. Значит, связь не просто осталась. Она тянулась за ним сквозь ночь. И каждый такой отклик напоминал, что никакой бумаги о разводе уже недостаточно, чтобы сделать нас чужими.

Карета наконец остановилась.

Северин открыл дверцу снаружи.

Оказывается, он ехал не с Кайраном, а с нами. Я даже не заметила, как это произошло.

— Приехали, — сказал он.

Дом вдовы Эллен оказался узким, двухэтажным, с закрытыми ставнями и неприметной дверью между часовщиком и пустой лавкой. С виду — ничто. Из тех домов, мимо которых проходят каждый день и не запоминают.

Именно поэтому он был хорош.

Старая женщина с прямой спиной и лицом, на котором не осталось ничего лишнего, открыла нам сразу, будто давно ждала.

— Поздно, — сказала она Северину.

— Как всегда.

— И опасно.

— Еще как.

Ее взгляд скользнул по мне, по Мире, задержался на моем плаще и на руке, которую я прятала слишком тщательно.

— Тогда заходите быстрее.

Внутри дом оказался теплым. Тихим. Пах травами, хлебом и сухим деревом.

От этого простого запаха у меня вдруг закружилась голова.

После собора, крови, дождя и старого камня такая человеческая тишина почти пугала.

— Верхняя комната, — сказала вдова Эллен. — Девушка с ней. Мужчина — внизу.

— Я останусь у двери, — ответил Северин.

— Конечно останешься. Иначе зачем бы я тебя терпела.

Я бы, наверное, улыбнулась, если бы не была так измучена.

Комната наверху была маленькая. Узкая кровать. Комод. Умывальник. Плотные занавеси. Никакой роскоши. И именно это сейчас казалось лучшим, что я могла увидеть.