Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 94 – Нина Георге

— Вас понял, командир! Тогда я тоже остаюсь.

Судно заскрипело, словно в знак презрения к этим двум сумасшедшим.

Кунео тем временем освободил «утопленницу» с лицом в форме сердечка от ее мокрых одежд и уложил в каюте Эгаре в чистую постель. Она лежала голая под целой горой одеял, и глаза ее выражали радость и умиротворение. Кунео переоделся в белый спортивный костюм, придававший ему несколько нелепый вид.

Стоя на коленях перед кроватью, он ложка за ложкой вливал ей в рот провансальский писту^[57]; чесночно-миндально-базиликовый крем, с которым его обычно едят, он положил прямо в чашку и залил прозрачным овощным супом.

Она улыбалась ему.

— Значит, Сальво. Сальваторе Кунео. Из Неаполя, — подытожила она. — А я — Саманта.

— И при этом очень красивая, — сказал Сальво.

— Правда, там страшно? — спросила она, когда вошли Эгаре с Максом. — Просто жуть!

У нее были большие синие глаза.

— Ну что вы! — поспешил успокоить ее Макс. — Э-э-э… А что вы имеете в виду?

— Ерунда! Небольшой дождь. Повышенная влажность, — прибавил Кунео.

— Я мог бы что-нибудь почитать вслух, — предложил Эгаре.

— Можно что-нибудь спеть, — вставил Макс. — Хором.

— Или приготовить что-нибудь вкусное, — сказал Кунео. — Вы любите тушеную говядину с травами по-провансальски?

Она кивнула:

— Но только из говяжьей щеки, хорошо?

— А что же там все-таки «страшно»? — спросил Макс.

— Жизнь. Вода. Рыба крендель в томате.

Мужчины изумленно уставились на нее.

Эгаре подумал, что эта Саманта совсем не похожа на сумасшедшую, хотя говорит и делает, на первый взгляд, более чем странные вещи. Просто она… необычная.

— Никак не могу с вами согласиться, — сказал он. — А что это за «рыба крендель»?

— Вы… э-э-э… специально упали в воду? — спросил Макс.

— Конечно специально, — ответила Саманта. — Ни один нормальный человек не пойдет гулять в такую погоду и не упадет случайно — задом — в реку. Это уж действительно был бы идиотизм, верно? Нет, такие вещи делают вполне сознательно.

— Так, значит, вы… хотели?..

— Что? Склеить ласты? Самой переправиться через Стикс? Умереть? Нет-нет, что вы! С какой стати?

На треугольном лице было написано искреннее удивление.

— А, понятно. Это, наверное, так выглядело со стороны? Нет-нет. Я люблю жизнь. Хотя она иногда бывает ужасно утомительна и с точки зрения совокупно-универсального — бессмысленна. Нет. Мне просто захотелось узнать, каково это — в такую погоду прыгнуть в реку. У нее был такой необычный, притягательный вид. Взбесившаяся вода. И мне стало интересно, будет ли мне страшно в этой воде и не скажет ли мне этот страх чего-нибудь важного.

Кунео кивнул, словно хорошо понимал, что она имеет в виду.

— И что же он должен был сказать? — спросил Макс. — Что-нибудь вроде: «Бог умер, да здравствует спорт!»?

— Нет, я подумала: не подскажет ли он, как мне изменить свою жизнь. Перед концом человек раскаивается лишь в том, чего не сделал, — так, кажется, говорят?

Мужчины кивнули.

— Во всяком случае, умирать я не собиралась. Кто захочет отправиться на тот свет с тягостной мыслью, что у него уже не осталось времени сделать что-нибудь по-настоящему важное?

— Ну, хорошо, — сказал Жан. — Можно, конечно, попытаться осознать свои глубинные желания и мечты. Вопрос лишь в том, обязательно ли для этого прыгать в реку.