Книга Лавандовая аптека в Париже, страница 126 – Нина Георге

P. S. В самом деле!

Четвертого сентября Жан пораньше вышел из дому, чтобы после обычной прогулки по рю де Коллин и вокруг рыбачьей гавани вовремя оказаться на рабочем месте.

Приближалась осень, а с ней — клиенты, которые замкам на песке предпочитают замки из книг. Его любимые клиенты. Новые книги — это новые друзья, новые взгляды, новые приключения.

Резкий, горячий свет августовского солнца смягчился перед лицом надвигающейся осени и отгородил Санари прозрачной завесой от жара долин.

Эгаре завтракал то в «Лионе», то в «Нотике», то в «Марине» рядом с гаванью. Конечно, теперь все это выглядело не так, как в те времена, когда Брехт пел здесь под гитару свои сатирические песни о нацистах. И все же Эгаре чувствовал едва уловимый запах изгнанничества. Кафе были для него островками благотворной, живительной суеты в его отшельнической жизни с котом Тссс. Неким суррогатом семьи и призрачной иллюзией Парижа. Исповедальней и пресс-центром, где можно было получить исчерпывающую информацию о закулисной жизни Санари, о новостях рыбного промысла в сезон водорослей или о подготовке петанкистов к осенним соревнованиям. Последние, кстати, оказали ему немалую честь, предложив быть на соревнованиях запасным игроком, бросающим кошонет^[68]. Кафе были местом, где Эгаре мог присутствовать в жизни, не привлекая к себе внимания, если не участвовал в разговорах.

Иногда, забившись в самый дальний угол, он болтал по телефону с отцом. Как и в это утро. Тот, услышав о турнирах петанкистов в Ла-Сьота, сразу же загорелся и заявил, что сегодня же надраит свои шары и отправится в путь.

— Только не это, — взмолился Эгаре.

— А-а-а… Понимаю. Ну и как ее зовут?

— По-твоему, это обязательно должна быть женщина, папа?

— Значит, это все еще та самая, что была в последний раз?

Эгаре рассмеялся. Эгаре старший тоже.

— А ты в детстве любил трактора? — спросил Жан.

— Дорогой Жанно! Я и сейчас люблю трактора! А почему ты спрашиваешь?

— Макс познакомился с одной девицей. С трактористкой.

— С трактористкой? Шикарно. А когда мы его уже увидим? Он ведь тебе нравится, верно?

— Кто это «мы»? Твоя новая подружка, которая не любит готовить?

— Ах, чушь собачья! Твоя мать. Да, да, можешь говорить что хочешь. А можешь не говорить. Мадам Бернье и я. Ну и что? Почему я не могу навестить свою бывшую жену? Правда, с четырнадцатого июля… это уже не совсем то, что называется навестить… Она, конечно, другого мнения. Говорит, что это всего-навсего «интрижка» и чтобы я не раскатывал губу. — Эгаре старший захохотал своим прокуренным голосом и закашлялся. — Да чего там! — сказал он, прокашлявшись. — Лирабель — мой лучший друг. Мне с ней хорошо, и она никогда не пыталась меня переделать. К тому же она так прекрасно готовит! Так что я чувствую себя счастливым человеком. А еще знаешь, Жанно, чем старше, тем сильнее желание, чтобы было с кем поговорить и посмеяться.

Конечно, он не раздумывая подписался бы и под тремя «составляющими», которые, согласно философии Кунео, были необходимы «для полного счастья».

Во-первых, хорошая еда. А не отрава, от которой становишься мрачным, ленивым и жирным.

Во-вторых, хороший сон (благодаря спорту, трезвому образу жизни и позитивным мыслям).

В-третьих, общение с хорошими, веселыми людьми, которые тебя пусть по-своему, но понимают.