Книга Прибавление семейства, страница 109 – Мария Воронова

Когда Чернова зашла в парадную, они предъявили ей корочки и приказали следовать за ними. Та повиновалась, понимая, что сопротивление ни к чему не приведет, ну а дальше ее завезли в какой-нибудь глухой угол, возможно даже в соседнюю область, убили и избавились от тела. Не исключено, что подкинули фальшивые документы, по которым и похоронили бедную женщину, по злой иронии судьбы дважды поменявшую свою личность.

Решив, что за такой прорыв в расследовании можно вознаградить себя небольшим отдыхом, Ирина легла на диван, подложив под ноги подушку.

— А ведь Гортензии Андреевне эта версия не понравится, – сообщила она Володиному Буратино, хитро поглядывавшему на нее нарисованным глазом, – очернить ее любимый КГБ, ага, сейчас, прямо так она и позволит, держи карман шире. Скажет: «Ирочка!» Нет, даже «ИРОЧКА! Вы в своем уме? Советские органы государственной безопасности не практикуют тайное устранение граждан». И ведь действительно, зачем, когда можно совершенно явно бросить их в тюрьму и расстрелять.

Буратино ничего не ответил.

Версия и правда отдавала опереттой, но объясняла ситуацию наиболее логично.

Естественно, Ирина не собиралась в одиночку раскрывать заговор спецслужб, это с ее стороны было бы как минимум самонадеянно, а вообще – прямой билет в психушку. Но на всякий случай, чисто чтобы убедиться в том, что фантазия у нее в пределах нормы, неплохо бы повидаться с Ильей Максимовичем и осторожненько расспросить его, не замечал ли он чего-то странного незадолго до исчезновения жены, не появлялись ли непонятно откуда новые знакомства… Прошло пять лет, серьезный срок, воспоминания искажаются, что-то забывается, что-то наоборот преувеличивается, застилает реальную картину, но все-таки какие-то крупицы истины можно будет получить. Может, Чернову вызывали в КГБ и требовали прекратить антисоветчину, но Илья Максимович благоразумно умолчал об этом на допросах, а в частной беседе скажет. Или бумаги пропали. Тут-то коммунист Чернов точно не стал в милиции орать: «Помогите, спасите, украли черновики романа, порочащего советский строй».

— Много я не прошу, – призналась она Буратино, – получить бы хоть малюсенькое, самое косвенное подтверждение моей гениальной догадке, и можно рожать спокойно.

* * *

Врачи предупредили, что хотят выписать Сашу перед Новым годом, пора готовить квартиру к его возвращению.

— У всех будут елки, а у меня овощ, – сказала Олеся и содрогнулась от собственного цинизма.

Она не хотела забирать бывшего мужа к себе. Правда, немножко формальностей, частично законных, частично не очень, – и он снова сделается нынешним, а к ней вернется статус генеральши, пусть и отставной.

Ничего страшного, главное, она перестанет быть разведенкой, а о Вике вообще можно будет забыть как о страшном сне. Будто никогда ее и не было, а жила себе поживала крепкая семья, но пришла беда – любимый муж тяжело заболел и любящей жене ничего другого не остается, как посвятить остаток жизни уходу за ним. Да, полнокровная жизнь, которую она себе распланировала, с учебой, работой и, страшно сказать, служебным романом, усохнет, как купированный хвостик, и превратится в остаток.

Она снова наденет обручальное кольцо, подружки вернутся, чтобы поздравлять с Новым годом и днем рождения, и, собственно, на этом все. Не слишком ли скромные плюсы за роль полувдовы при полуживом муже?