Книга Прибавление семейства, страница 107 – Мария Воронова

Сжав ладонями виски, Ирина погрузилась в воспоминания. Кажется, сначала она вовсе не собиралась читать тот текст, потому что он был очень бледно напечатан на зеленой бумаге, так что некоторые слова приходилось угадывать, а кое-где добросовестные прежние читатели подрисовали стершиеся буквы карандашом. Несмотря на самодельный картонный переплет, листы были истрепаны, стало быть, роман долго ходил по рукам, прежде чем попал к Ирине. Да и вообще неизвестно, был ли это первый писательский опыт Ксении-Авроры? Хотя, скорее всего, да, если учесть, что в тексте отражена история ее семьи.

Ладно, суть не в этом, главное, Чернова могла написать много романов, и если все они вышли такие же безумно интересные и люто антисоветские, то у работников идеологического фронта появлялся серьезный повод для беспокойства.

Солженицын – фигура могучая, кто спорит, но чтение его «Архипелага» вопрос статуса, а не литературного интереса. Если ты пропустил через себя это великое произведение, то ты молодец, прогрессивный интеллигент, принадлежишь к избранным кругам элиты, по-настоящему радеющей о судьбах родины, а не какое-то там покорное коммунистическое быдло. Все эти драматические рассказы о том, как я «ночь не спал, глотал страницу за страницей, ужасался и прозревал», казались Ирине художественным преувеличением, чуть более художественным, чем непосредственно рукопись «Архипелага». В глубине души она была уверена, что девяносто девять процентов ее друзей поступили точно так же, как и она, то есть прочли первые пять страниц, действительно пришли в ужас от масштабов репрессий, но не смогли продраться сквозь невыносимо тяжелый слог, спокойно проспали ночь, а утром, возвращая книгу, в восторге закатили глаза.

Совсем другое дело роман Ксении-Авроры, или кто там его написал. Под флагом любовного романа антисоветская идеология со свистом залетает тебе в мозг, и ты уже не можешь не понимать, что система не просто жестока, а бесчеловечна и в принципе абсурдна.

Ведь в чем Сталин был прав, так это в том, что смерть тысяч – статистика, а смерть одного – трагедия. Солженицын упирал на цифры, на количество заключенных, процент ложных доносов, но, с другой стороны, какая разница, сколько человек пострадали от несправедливых обвинений, сто тысяч или один. Главное, что система, в мирное время вводящая вместо судов особые совещания, которые имеют полномочия приговорить тебя к расстрелу в твое отсутствие, преступна по своей сути. И книга Ксении-Авроры прекрасно это показывала.

В общем, если в КГБ люди не зря ели свой хлеб, то сразу поняли, что нужно срочно заткнуть этот фонтан антисоветчины.

Но как это сделать? Выслать из страны, как Солженицына? Дорого и глупо. Посадить в психушку? Отличный вариант, но женщина – уважаемый медработник, а цеховая солидарность – великая штука. В самый неожиданный момент упадет тяжелой гирей на весы совести, и психиатры откажутся признать ее больной. В тюрьму запихнуть? Можно, но за что? За клевету на советский строй? Справедливо, но в долгосрочной перспективе приведет только к тому, что роман, который сейчас читают в узких кругах ленинградской интеллигенции, разлетится по всей стране тысячами ротапринтных копий, потому что станет книгой не абы кого, а признанной жертвы режима.