Книга Прибавление семейства, страница 106 – Мария Воронова

Понятно, почему в крае ее любили.

И опять к вопросу о слонах. Для домработницы Нины Ивановны Аврора была всего лишь неприятной высокомерной бабой, состоящей в неудачном и скандальном браке. Если Нине Ивановне рассказать, как Чернова летала в самые глухие уголки края, каждый раз не уверенная, получится ли у пилота посадить самолет, а если да, то удастся ли вылететь обратно, то Нина Ивановна, скорее всего, пропустит это мимо ушей. Мало ли кто чем занимается, мое какое дело.

Вот так и проходит слава мирская… Живешь, борешься, совершаешь настоящие подвиги, а потом пропадаешь бесследно, и тебя характеризуют как белоручку и лентяйку. Потому что, видите ли, ты целыми днями стучишь на машинке, а не ползаешь пятой точкой кверху, намывая полы, как обязана поступать настоящая советская женщина.

Так, стоп! Ирина замерла как громом пораженная. Какого, собственно, черта операционная сестра целыми днями печатала на машинке? Ладно, хорошо, донос на мужа решила оформить по всем правилам штабной культуры, а остальное время? Ирина нахмурилась, припоминая. Нет, Нина Ивановна совершенно точно произнесла «целыми днями».

Брала заказы? Зачем? Илья Максимович прекрасно зарабатывал, и у самой Авроры с учетом северного стажа и высшей категории должно было выходить вполне прилично, и зачем обеспеченной женщине посвящать дни пустому и монотонному труду? От скуки и праздности? Только режим «сутки через трое» не наделяет человека кучей свободного времени, как может показаться несведущему страдальцу на пятидневке. После суток необходимо восстановиться, и порой успеваешь прийти в себя только к следующей смене. Это в идеале, а на практике график постоянно нарушается, необходимо подменять заболевших и отпускников, бывает, медики в условиях кадрового голода годами трудятся в авральном режиме «сутки через сутки». Брать заказы в таких условиях просто опасно. Только соберешься печатать чью-то великую диссертацию, как тебя дергают на смену, после которой ты сутки ходишь как в тумане, и только он немножко рассеется, как тебе снова на работу пора. Так что подработка машинисткой – версия сомнительная, а вот если предположить, что Чернова не перепечатывала чужие опусы, а сочиняла свои, один из которых Ирина когда-то имела удовольствие прочесть, то все сходится.

Пожалуй, эта версия куда логичнее, чем удивительная многогранность таланта Виталия Горбатенко, когда он одной рукой ваял кирпичи соцреализма, а другой пописывал дамские романы, от которых захочешь, а не оторвешься. Нет, такой художественный прием, как наступание на горло собственной песне во имя торжества режима еще никто не отменял, но, с другой стороны, мастерство тоже не пропьешь. Имей Виталий столь легкое перо, он бы несомненно использовал его для прославления Коммунистической партии, подвига советского народа и доменных печей, и книги его сейчас не пылились бы в запасниках библиотек.

Похоже, это Ксения-Аврора решила рассказать о судьбе своих родителей. Иносказательно, заменив имена, кое-что приукрасив, захотела напомнить о тех, о ком запрещалось помнить. Кого при Сталине ошельмовали, а во время «оттепели» отменили, как будто если они не были злодеями, то были никем.

Так, она читала рукопись, когда Аврора была еще жива и, по свидетельству домработницы, постоянно печатала на машинке. Значит, не оставила сочинительства, не ограничилась одной книгой?