Онлайн книга «Дорога, которой нет»
|
Ирина кивнула. Что ж, знакомая песнь, она выросла в этой риторике. В стремлении к светлому будущему ничего не было более постыдного, чем быть счастливой прямо сейчас, особенно по какому-нибудь ничтожному поводу. Все надо было делать стиснув зубы, через боль и отвращение, в том числе, кстати, и секс. Нигде, никогда, ни под каким соусом, кроме, пожалуй, книг Мопассана, которые детям старались не давать, не говорилось, что плотская любовь может приносить удовольствие. Секс существовал ради детей и ради удовлетворения похоти мужа. Точка. И если бы она не вышла замуж за Кирилла, то, вероятно, так никогда и не узнала бы, что бывает иначе. — А вот вам, Ирочка, главный козырь, – заметив, что Ирина замечталась, Гортензия Андреевна слегка повысила голос, – очень показательный момент. Есть у нас недалеко от Усть-Луги деревня Пальцево. Я туда раньше ездила собирать грибы. Ох, дорогая, какие там белые, вы просто не можете себе представить! Ирина улыбнулась: — Ну да, где уж мне, я дальше нашего дачного лесочка ничего не видела. Старушка мечтательно закатила глаза и продолжила: — Бывает, выйдешь на полянку, они стоят, крепыши, один к одному, ножки толстенькие, шляпки круглые… Бежишь срезать, и сердце замирает, не червивый ли… Вообще там леса богатые, черника с вишню вырастает, а осенью клюква на болотах, как совершенно справедливо выражается товарищ Никитин, «рубиновой россыпью лежит». Главная прелесть этих мест, что о них мало кто знает. От города далеко, а в деревнях там давно почти никто не живет. И вот Степан Андреевич описывает окрестности деревни. Пожалуйста, заброшенная церковь с изъеденными временем стенами красного кирпича, полуистлевшей деревянной луковицей купола и, само собой, пустыми глазницами окон. — Само собой. — А из чугунных ворот с единственной покосившейся створкой вьется узкая тропинка в лес, где, обратите внимание, Ирочка, на точность, если вы пройдете с полкилометра, вам, как героине книги Ларисе, откроется захватывающий дух вид на лесное озеро, круглое, как монета, наполненное черной водой, в зеркальной глади которой отражаются подступившие к самой кромке воды стройные корабельные сосны и узловатый вековой дуб, широко раскинувший ветви, будто старый отец, защищающий юных дочерей. — Цветисто. — Подождите, дальше будет ягодно. «Лариса замерла, пораженная величавой красотой северной природы, и тут за деревьями раздался протяжный стон. Он был похож на голос древнего животного, но нет, это всего лишь старый заслуженный паровоз выпустил пар и деловито застучал по рельсам и быстро скрылся в густом ельнике». Как вам, Ирочка? Ирина пожала плечами: — Я, конечно, не литературовед, но, думаю, Никитин даже не в первой десятке авторов, сравнивавших паровозы с динозаврами. Гортензия Андреевна выдержала эффектную паузу, которой Ирина воспользовалась, чтобы выскочить за калитку и позвать Егора домой. Он появился сразу, и она вдруг заметила, какой он повзрослевший, вытянувшийся, еще мальчик, но уже стоит на пороге юношества. Скоро его так просто не дозовешься, уйдет, вылетит из родного дома в собственную жизнь… Но пока он еще здесь, пока еще ребенок, и, когда они вошли на веранду, Ирина обняла сына, сказала, что на ужин сварит ему его любимую сардельку, и отправила в баню мыть ноги в тазу. |