Книга Дорога, которой нет, страница 100 – Мария Воронова

— Увы… Собственных ресурсов для расследования у нас нет, а идти с нашими весьма шаткими предположениями в соответствующие органы… – Гортензия Андреевна поджала губы. – Будем честны, в разы больше шансов, что мы испортим жизнь относительно честному человеку, чем то, что поймаем шпиона.

«А самое вероятное, что сами загремим в сумасшедший дом или на нары, – мысленно докончила Ирина, – хотя сейчас времена изменились, но не в том смысле, что все стали равны перед законом, а в том, что всем на все стало наплевать».

* * *

Кира думала, что поцелуй с Тимуром в лодке будет их прощанием с юностью и друг с другом. Губы соприкоснутся, круг замкнется, и станет окончательно ясно, что прошлое прошло. Оттого эта минута была такой прекрасной, что обрывалась прямо сейчас, со следующим ударом сердца, не давая в будущее никаких побегов и метастазов.

Так думала Кира и ошиблась. Тимур греб к берегу так быстро, что возле весел образовывались маленькие пенные водоворотики, а когда сдали лодку и сошли с центральной аллеи на боковую, он сразу привлек ее к себе. Всей кожей чувствуя его сильное тело, улавливая каждое биение сердца, Кира таяла, растворялась в любимом, но все же знала, что чувство ее не взаимно.

Тимур проводил ее до дома, но не вошел, убежал, быстро простившись на пороге, так и забыв пишущую машинку. Кира решила, что он за ней не вернется, но не стала убирать обратно на антресоли потертый черный чемоданчик, поставила на подоконник как доказательство, что этот странный, немного сумасшедший день произошел в реальности, а не приснился ей после трудного суточного дежурства.

До суда Кира пользовалась успехом у молодых людей, за ней ухаживали сокурсники и многие ребята из рок-клуба, а до этого в школе на нее заглядывались не только одноклассники, но и молодые учителя. Кира не спешила отвечать кому-то взаимностью, потому что не знала, чем больше восхищаются в ней юноши – ее собственной персоной или служебным положением отца. Не исключено, что она в Тимура влюбилась именно потому, что он единственный перед ней не заискивал и вообще остался равнодушен. После приговора ситуация кардинально изменилась. Теперь если кто-то в нее влюбился бы, то его никак невозможно было заподозрить в корыстных интересах, только вот незадача, горизонт внезапно сделался пуст. Бывших сокурсников как бритвой отрезало, рокеры тоже стали с нею осторожничать, а на работе все подходящие мужики были женаты, да и с большинством из них Кире было скучно. Как Чехов по капле выдавливал из себя раба, так Кира уничтожала в себе снобизм, но как ни старалась, а не могла считать шоферов за равных. Точнее, представить кого-то из них в роли своего мужа. Только она убеждала себя, что недостаток образования – это не недостаток человека, как вдруг из потенциального жениха лезли домостроевские постулаты типа того, что бей бабу молотом – будет баба золотом и что жена должна знать свое место. И проблема тут была не в том, что Кира не хотела знать своего места, а в том, что тот, кто не видит в человеке человека, невыносимо скучен и глуп.

Так и получилось, что все годы после суда Кира провела в гордом одиночестве. Слава богу, мама не донимала ее сакраментальными вопросами «когда замуж» и «где внуки».

Этот день был всего лишь день, маленький привал на ее одиноком пути.