Книга Мужчина в тени, страница 35 – Мария Воронова

Вынырнув из грустных мыслей, Зоя обнаружила, что мерно протирает чужую плиту чужой мочалкой.

— Так, ничего.

— Обиделась, что я тебя сюда привел? Зой, я честно не думал, что так получится.

— Да я знаю.

— Мы же решили, что подождем, значит, подождем.

«Подождем фату и Севастополь, — грустно подумала Зоя, — море и романтику, а через неделю не выдержим реальности и разбежимся. Зато плеск волн останется с нами навсегда. Приятное романтическое воспоминание… Нет, если мы сдадимся, то убьем все настоящее в себе. Жизнь подарила нам чудо, и если мы от него откажемся, то больше его у нас никогда не будет».

— Пойдем. — Дима подошел к окну и, приблизив лицо к самому стеклу, заглянул в темный вечер сквозь собственную тень. — Дождь кончился.

— Пойдем, — Зоя тщательно, как перед операцией, вымыла руки, — пора.

— Не волнуйся, я привыкну, — вдруг улыбнулся Дима, — к армии привык, а тут вообще легкотня.

Кухонное полотенце имело довольно сомнительный вид, и Зоя вытерла руки о джинсы.

— Знаешь что, — сказала она мрачно, — давай уж сейчас, раз такая судьба.

Дима отступил:

— Да зачем, Зоя? В чужом доме, в чужой кровати, наспех…

— Затем, что я хочу быть с тобой навсегда, а что вокруг нас, совершенно неважно.

Дима молча посмотрел на нее. Зоя стояла, набычившись.

— Хорошо, если ты твердо решила, я пойду заложу дверь на цепочку, — сказал он спокойно, — чтобы хозяева не застали нас врасплох.

…Они лежали на полу, на куртке Димы, и укрывались его рубашкой. Глядя вверх, Зоя видела изнанку кухонного стола со следами плотницкого карандаша и край скатерти с бахромой. «Я в домике», — думала она, как в детстве, крепче прижимаясь к теплому Диминому боку.

— Теперь точно надо идти, — пробормотала Зоя.

— Да, пора…

— Ян до утра точно не вернется, а твой Константин Петрович — темная лошадка…

— Еще какая.

— Придет, разорется… Как я потом буду ему в глаза смотреть?

— Как моя жена. Кстати, надо срочно заявление подать.

— Наверное, — Зоя зевнула.

— Ты как хочешь, с размахом или для самых близких?

— Да мне без разницы, но родители точно захотят на всю катушку. Мама, кажется, мечтала о моей свадьбе с тех пор, как я родилась.

— Про свою, наверное, не могу сказать того же, — улыбнулся Дима, — но ей точно не понравится, если я женюсь как схожу за хлебом. В общем, Зой, нам надо срочно всем познакомиться официально.

Она кивнула и поежилась.

— Что? — Дима покрепче притянул ее к себе. — Не волнуйся, ты точно понравишься маме и бабушке.

— Откуда такая уверенность?

— Ну как же. Приличная девочка, не накрашенная, будущий доктор. Невестка мечты. Один только напрашивается вывод.

— Какой?

— Я недостоин. И твои родители вполне могут его сделать.

Зоя засмеялась:

— А, не переживай! Мама с папой классные! Да и, вообще говоря, ты такой зять — весь город переверни, а не найдешь лучше.

— Ты мне льстишь.

— Нет.

— Тебе не холодно?

— С тобой? Нисколечко. Но ты прав, давай одеваться.

Дима засмеялся:

— Слушай, под этим столом я с тобой как будто дома. Никуда идти не хочется.

Зоя осторожно села:

— Мне тоже не хочется, но пора. Не хочу, чтобы Коршунов нас тут застукал и засверлил своим фирменным презрительным взглядом.

— Да, этот могёт, — фыркнул Дима и тоже сел, — но мы как будто просто жарили картошку.

— Дима, я, конечно, не знаю, но мне кажется, что у нас на лицах написано, что мы не просто жарили картошку. У меня, чувствую, так точно. Пойдем скорее.