Книга Мужчина в тени, страница 34 – Мария Воронова

— Пусть Косте побольше останется. Бедняга наверняка целый день не ел.

Зоя кивнула, сделала шаг к выходу, но почти против своей воли развернулась, бросила в раковину разделочную доску и нож, протерла кухонный стол, и, поставив сковороду на изрядно обгоревшую деревянную подставочку, быстро протерла еще и плиту.

Дима стоял на пороге и улыбался:

— Ты такая хозяйка.

— Пусть это зрелище тебя не вводит в заблуждение. Просто условный рефлекс — прибрать за собой. Сразу предупреждаю, на борщи и крахмальные рубашечки особо не рассчитывай.

Дима нахмурился.

— Это проблема, — сказал он серьезно, — ибо за двадцать пять лет жизни я как-то к этому привык.

— Ну и зря, — буркнула Зоя, решив, что сейчас они поссорятся, — привыкать надо только к тому, что ты сам можешь для себя делать.

— Ты права. Ну что ж, теперь буду привыкать ходить голодным и мятым.

Зоя пожала плечами. Ей вдруг сделалось страшно и тоскливо от мысли, что у них с Димой будет как у всех.

Сразу было ясно, что у Димы они жить не смогут. Он с мамой и бабушкой занимал комнату в коммуналке, хоть и большую, но одну. Начинать семейную жизнь в закутке за шкафом можно, только если вы точно знаете, что съедете в ближайшие полгода. Зоя считала само собой разумеющимся, что, поженившись, они будут жить у нее дома. С точки зрения быта у нее отдельная комната, в которой можно прекрасно разместиться, а человеческий фактор вообще не проблема. Дима — отличный парень, и это объективно, а не потому, что она его любит, и папа с мамой замечательные люди, и тоже объективно, а не потому что папа с мамой. Да и сама она тоже вполне ничего себе, так разве не уживутся вместе четыре прекрасных человека?

Такие перед Зоей рисовались радужные перспективы, но Дима сказал, что они будут снимать комнату. Во-первых, когда люди живут сами, они всегда свободнее, а во-вторых, мама с бабушкой будут счастливы, если ребенок создаст наконец свою семью, но если уйдет в чужую, этого они просто не переживут.

Зоя подумала да и согласилась. Действительно, если она приведет молодого мужа в родительский дом, то так и останется наполовину дочкой и только наполовину женой.

Перспектива стать солидной семейной дамой радовала, и только сейчас она задумалась, что комната, где они начнут семейную жизнь, будет в такой же квартире, как эта, с такой же убогой чужой обстановкой, с чужой грязью, которую так до конца и не получится отмыть, с ванной, узкой, как пенал, где вечно пузырится краска, а на узком кафельном бордюре обязательно не хватает одной плитки.

Будут соседи, ругань, стирка по определенным дням, картошка без всего, короче говоря, другая жизнь. Нищая. Совсем не та, к которой она привыкла. Дима рос в бедности, без доступа к дефициту, для него, наверное, такой быт в порядке вещей, но есть одна загвоздка. Рядом всегда были обожающие его мама и бабушка, которые только и смотрели, как бы любимое дитя ни в чем не испытывало неудобств. «Хотя что значит были? — Зоя ухмыльнулась. — Они есть! И что он такой нарядный пришел со мной на свидание, это мама ему погладила рубашечку и постирала носочки. А картошку он не ест, потому что мама вечером покормит вкусненьким. Господи, справимся ли мы? Или будет как у всех — «любовная лодка разбилась о быт»?

— Ты чего, Зой? — спросил Дима, стоя в дверях. — О чем задумалась?