Книга Укротитель Драконов 2, страница 76 – Ярослав Мечников

— Ясно.

— Ну и ладно.

Мужик развернулся и пошёл по тропинке обратно. Ключи звякнули, шаги по камню, и через несколько секунд он скрылся за выступом скалы.

Я стоял в полутьме. Серый свет из окна лежал на земляном полу косой полосой, и пылинки плавали в ней.

Мой дом.

Сел на лежанку. Доски скрипнули, просели под весом, но выдержали. Положил замок и ключ рядом, на доски. Упёрся ладонями в колени. Просто сидел.

В голове было тихо — ни мыслей, ни планов, ни расчётов. Тело в чистой одежде, ноги в крепких ботинках, спина под тёплой накидкой, а вокруг четыре стены, которые принадлежат мне. Какие бы они ни были, сырые, голые, холодные, они мои. Здесь можно закрыть дверь. Здесь можно сесть и не бояться, что кто-то подойдёт сзади. Здесь можно думать, можно работать, можно просто дышать.

Я сидел и чувствовал, как это доходит слой за слоем.

В течение следующего часа дверь открывалась четыре раза.

Первым пришёл мальчишка, лет двенадцати, босой, в рубахе до колен. Молча поставил на пол у порога корзину и ушёл. В корзине лежали шесть брикетов, спрессованных плотно, тёмных, пахнущих торфом и навозом. Рядом с ними огниво, железный кресал и пучок сухого мха для растопки.

Вторым пришёл другой мальчишка, постарше, с мешком через плечо. Из мешка достал глиняную миску со сколотым краем, деревянную ложку, кружку с трещиной, залитой чем-то тёмным, и нечто свёрнутое в ком. Этим нечто оказалась подстилка, набитая соломой, плоской и жёсткой. Одеяло из грубой шерсти, бурое и пахнущее козой. Положил всё на лежанку и тоже ушёл, не сказав ни слова.

Третий принёс еду. Узелок из холстины, в котором лежали две лепёшки, сухие, плотные, из горного ячменя. Кусок солонины, тёмной, с белыми прожилками жира. Горсть сушёных корешков в тряпице. Маленький глиняный горшок с крышкой, внутри каша, холодная, застывшая комком. И кувшин воды, закрытый деревянной пробкой.

Четвёртый принёс масляную лампу. Глиняная плошка с коротким фитилём, рядом пузырёк с маслом. И ещё, завёрнутые в кусок кожи, два листа пергамента и обломок угольного карандаша.

Я разложил всё. Подстилку на лежанку, одеяло сверху. Еду на каменный выступ у стены, посуду рядом. Брикеты у очага, огниво сверху. Лампу на край выступа, ближе к окну. Пергамент и карандаш туда же.

Залил масло в лампу, поправил фитиль, высек огнивом искру. Фитиль занялся со второй попытки, и маленький жёлтый огонёк качнулся, выпрямился, бросил рыжий свет на стены. Комната стала видна целиком, и от этого стала казаться ещё меньше, но живее. Камень в свете лампы потеплел, земляной пол обрёл цвет, пылинки в воздухе засверкали.

Холодно. Каменные стены дышали сыростью, и воздух стоял неподвижный. Я посмотрел на брикеты у очага. Шесть штук. Если жечь по два, хватит на три вечера. Если по одному, потянет дольше, но тепла от одного мало. Мужчина сказал ясно: кончится, будешь мёрзнуть. Накидка пока справлялась, каменная кровь держала. Обойдусь.

Шаги за дверью.

Я обернулся. В дверном проёме стоял Молчун.

Высокий, нескладный, голова чуть наклонена, чтобы не задеть притолоку. Тёмные глаза обошли комнату, задержались на лежанке, на еде, на лампе. Вернулись ко мне. Лицо серьёзное, внимательное, шрам через горло белел в рыжем свете.

Потом парень улыбнулся спокойно и одобрительно, как улыбается человек, который видит правильную вещь на правильном месте.