Книга Укротитель Драконов 1, страница 35 – Ярослав Мечников

Развернулся и пошёл к тропе наверх, мелко и неторопливо, как человек, для которого спешка — давно забытое слово. Через десять шагов его спина исчезла за каменным выступом.

Рыжая Псарь вышла вперёд. Окинула строй взглядом от одного конца к другому. Остановилась на нас, новичках.

— Бег, — сказала она шипящим и ленивым голосом, будто слова нехотя выползали из горла. — Змейка. — Она мотнула головой вправо, туда, где за краем площадки склон уходил вниз, а потом снова вверх.

Я посмотрел в ту сторону — за последним бараком и мусорной кучей, от площадки отходил узкий каменный гребень — ребро горы, торчащее из склона. Извилистый, как хвост змеи, — поднимался метров на сорок вверх по склону, петляя между валунами и выступами, потом изгибался и уходил вниз, к площадке. Тропинка по нему — в одного человека шириной, местами меньше. Камень мокрый, с бурым налётом. По обеим сторонам — ничего. Воздух. И далеко внизу, под левым краем — фиолетовая Мгла.

— Десять кругов, — сказала Рыжая. — Вверх и вниз. Кто остановится — яма. — Она произнесла это так же ровно, как сказала бы «каша на завтрак». — Кто упадёт за край — его дело. Вытаскивать не станем.

Старожилы уже стягивали рубахи — движение прошло по строю, как рябь по воде. Один за другим, через голову, небрежно, кидая серые тряпки на камни у края площадки.

Я стянул свою. Утренний воздух ударил по мокрой коже, и я невольно передёрнул плечами.

— Гля-гля. — Голос сбоку, негромкий. Парень из старожилов, коренастый, с коротко стриженной головой и клеймом на предплечье — кивнул на мою спину, обращаясь к соседу. — Видал? Падаль-то прижарили знатно. Вон полосы какие. А срослось-то… быстро срослось. Хорошая шкура.

Его сосед, повыше, с длинным лицом и выбитым передним зубом — хмыкнул.

— Падаль хоть с ранами оттуда вышел. А ты, Репей, бегал по арене, как ссыкло, и дрейк тебя даже нюхать не стал.

— Я не бегал, а маневрировал! — Репей ощерился. — Тактически отступал!

— Ага. Тактически обоссался, я видел.

— Пошёл ты на Дно, Кривой…

Они заткнулись сами. Рыжая даже не посмотрела в их сторону, но что-то в её позе заставило обоих подобраться.

Три десятка тел выстроились в шеренгу перед входом на гребень. Голые торсы — серые, загорелые, в шрамах и клеймах. Пар шёл от мокрой кожи в холодном воздухе. Я встал ближе к хвосту шеренги, рядом с Шило. Тот уже стянул рубаху и стоял, обхватив себя руками, зубы стучали.

Седой Псарь поднял железный диск размером с ладонь и ударил по нему коротким молотком.

Гонг.

Шеренга рванула. Передние ушли первыми, задние подтянулись, и через три секунды всё превратилось в цепочку бегущих тел, втягивающуюся на узкий гребень. Камень под ногами мокрый, скользкий, обмотки чавкают, тропинка — в одного человека, плечи едва не цепляют выступы по сторонам. Слева склон, усыпанный мелким щебнем. Справа ничего. Воздух, серое небо и далеко внизу фиолетовая неподвижность.

Первые двадцать шагов я бежал нормально. Ноги слушались, дыхание ровное, тропа поднималась полого. Потом гребень изогнулся, пошёл круче, и камень под обмотками стал скользить. Я поймал равновесие, оттолкнулся от валуна ладонью и побежал дальше, уже тяжелее.

На полпути вверх — понял, будет дико трудно. Лёгкие горели от разрежённого воздуха, от того, что тело, едва оправившееся от арены и Горечи, было пустым. Ноги после «Каменного потока» гудели, бёдра наливались тяжестью с каждым шагом. Подъём выкручивал из меня остатки сил.