Книга Системный Кузнец VIII, страница 118 – Ярослав Мечников, Павел Шимуро

Простые слова — чистая, детская правда, ударила сильнее любого аргумента — хлестнула по рёбрам, выбив остатки сомнений.

— Я тоже не хочу, — сказал тихо.

Опустил взгляд на тесак в правой руке. Клинок хорош для пехотинца, но не для того, что мне предстоит. Чтобы убить цзянши ножом, нужно разрушить ядро — попасть в нижний котел или где там ядро находится, я даже не знал, пробить иссохшую плоть и раскрошить энергетический узел. Это требует ближнего контакта и ювелирной точности. Шансы — почти нулевые.

Кувалда — другое дело. Двадцать лет кувалда была моим главным инструментом. Стены, перекрытия, двери, замки. Удар кувалдой не требует точности — он требует силы и угла. Раздробить череп, сломать хребет, разнести грудину — всё, что уничтожает ядро или лишает тварь подвижности.

«Снаряжение спасателя: каска, краги, лом и кувалда — из четырёх у меня ноль. Но у Ульфа…»

Подошёл к великану. Присел на корточки перед ним.

— Ульф, — голос ровный, как разговариваешь с ребёнком на задымлённой лестничной клетке. — Мне нужен твой молот.

Великан моргнул.

— Ты останешься здесь. Закроешь дверь. На тебе масло — ты невидимый, помнишь? Невидимое одеяло тебя защитит. Просто сиди тихо. А мне нужна кувалда.

Ульф смотрел на меня — в глазах, мокрых и блестящих, отражался огонёк масляной лампы. Я видел, как за простым лбом ворочаются мысли, тяжёлые и неуклюжие, как их хозяин.

Потом великан встал и отдал мне кувалду — кузнечный молот с тяжёлой стальной головкой и дубовой рукоятью, потемневшей от пота и копоти. На бойке — выщербины от тысяч ударов.

— Вот, — прогудел он. — Ульф даёт.

Я принял кувалду. Центр массы смещён к головке, как и положено. Рукоять чуть длинновата для меня, но это даже лучше — больше рычаг. И это тот вес, к которому привык.

— Ульф не хочет, чтобы маленькие засыпали, — повторил великан тише.

— Не заснут, — ответил, надеясь, что это не ложь.

Перехватил кувалду поудобнее. Тесак засунул за пояс — пригодится, если… если будет «если». Повернулся к двери.

— Дверь закрой и никому не открывай кроме меня.

Ульф кивнул — нижняя губа всё ещё тряслась, но взгляд стал сосредоточенным, как у ребёнка, которому дали задание и он боится подвести.

Я шагнул к выходу. Толкнул дверь плечом.

Серый туман ударил в лицо сыростью и холодом. Масло на коже стянулось ещё сильнее — жирная плёнка, пропахшая могильной землёй и гнилью. Мой единственный щит.

Переступил порог. За спиной лязгнул засов — Ульф закрыл дверь. Глухой скрежет лавки по полу — подпирает, как велели.

Я стоял на крыльце дома Вальдара, один — отравленный, пустой, без капли Ци в каналах.

Впереди — серая муть, из которой не доносилось ни звука. Площадь молчала, дома молчали, даже ветер затих.

Сжал рукоять, выдохнул и спрыгнул с крыльца. Сапоги ударили в мёрзлую грязь. Колени отозвались тупой болью.

Побежал.

Бег без Ци — это совсем другое. Привык к тому, как энергия несёт, когда ноги пружинят, когда каждый шаг отталкивает от земли и тело повинуется мысли мгновенно. Сейчас — ничего из этого. Я бежал как обычный человек. Хуже — как больной человек. Левая нога чуть запаздывала, колено не разгибалось до конца. Кувалда в правой руке сбивала баланс, утягивая плечо вниз.

«Бегал по горящим коридорам с ломом на плече, — напомнил себе, перехватывая рукоять. — Двадцать кило снаряжения, нулевая видимость, температура за двести. И ничего — добегал. Здесь хотя бы не горит.»