Книга Мастер Рун. Книга 11, страница 3 – Артем Сластин, ПолуЁж

Я лёг рядом с ним, прижал щенка к груди здоровой рукой и попытался понять, где мы вообще находимся.

Судя по всему, это была похожая пещера, огромная, с потолком, уходящим в темноту, которую не пробивал даже свет, исходящий от стен. Стены светились, бело-оранжевым, тем самым свечением, что я видел сверху, с лестницы, когда стоял на пороге и решал, стоит ли спускаться. Теперь я знал, что не стоило, но выбора у меня не оставалось, и жалеть было бессмысленно, нужно было выживать.

Арка, из которой нас выбросило, стояла у дальней стены, массивная, из того же камня, что и стены тайника наверху, но покрытая рунами, каких я никогда не видел. Руны светились слабо, угасая, как догорающие угли, и я понял, что переход был одноразовым, или работал только в одну сторону и арка отдала всё что имела, чтобы протолкнуть нас сюда.

Навык повышен. Поглотитель — 2.

Назад пути не было. Руны на арке погасли окончательно, последний отблеск мигнул и растворился в камне, оставив после себя мёртвый серый контур. Обычная каменная рамка, ничего больше. Хотя я в прошлый раз никакой арки и близко не видел и никуда не входил.

Нужно было двигаться. Каждая секунда в этой пещере убивала нас по-настоящему, Поглотитель взял на себя часть нагрузки, и даже успел улучшиться, но я чувствовал, как навык работает на пределе, перемалывая входящий этер, и всё равно не справляется полностью. Каналы продолжали гореть, просто теперь огонь стал терпимым, из того, что убивает, перешёл в тот, что калечит. Сколько еще улучшений понадобится, чтобы я смог тут существовать? Не уверен, что готов даже под пытками тут сидеть, слишком больно.

Я заставил себя подползти к мумии главаря, и каждое движение отдавалось в левой руке тупой пульсацией, от которой темнело в глазах. Неужели сломана ключица? Доспех же цел?

Тело бандита высохло настолько, что одежда висела на нём как на вешалке, кожа стянулась до костей, и лицо превратилось в маску, на лбу которой чернел выжженный отпечаток Камня, круглый, с рваными краями, будто клеймо. Руки я обшарил первыми, привычка, вбитая месяцами в Степи, мёртвый враг перестаёт быть опасным только когда ты забрал у него всё.

Палочка лежала в полуметре, откатившись при падении. Гладкая, длиной с ладонь, из светлого дерева, перевитого тонкой медной проволокой. Непонятно для чего и зачем, но он ей пользовался, ломая защитную формацию, значит пригодится.

На поясе у главаря обнаружился мешочек, который выглядел обычным, размером с кулак, из грубой ткани с кожаной завязкой. Когда я потянул за шнурок и заглянул внутрь, увидел тьму, а засунутая туда рука провалилась по локоть. Пространственная сумка. Содержимое я перебирать не стал, не здесь и не сейчас, затянул обратно, сунул за пазуху вместе с палочкой и пополз к Бабаю.

Стянул с себя сумку, ту, что была моя, вытряхнул содержимое на землю, слитки бронзы и оставшиеся наконечники звякнули о камень, запихнул всё в пространственную сумку и перевязал свою так, чтобы Бабай лежал в ней как в гамаке, поперёк груди, как летели сюда. Только теперь не летели, а ползли.

— Потерпи.

Когда я поднял его и уложил в перевязь, щенок заскулил коротко, дёрнул лапой и затих. Кровь из раны на боку уже перестала идти, и я понял, что сейчас у него та же контузия от перехода и количества этера. Аккуратно вытерев лицо, я начал вставать.