Книга Нарушу все твои законы, страница 42 – Татьяна Бэк

Мне оставалось лишь гладить его по спине, по волосам, целовала в висок, шептать что-то бессвязное: «Всё кончилось. Ты дома. Я здесь. Всё кончилось». Марк плакал недолго. Выдохнув, отстранился, вытер лицо рукавом рубашки, смущённо отвернувшись.

— Извини. Всё, я закончил.

— Не извиняйся. Никогда не извиняйся за это передо мной, – сказала я твёрдо.

Парень кивнул, не глядя, и направился в ванную.

— Я… Я пойду. Отмоюсь. От всего.

Я осталась в гостиной, слушая, как шумит вода. Потом зашла в спальню, достала из шкафа его самый мягкий, старый хлопковый спортивный костюм и свежее бельё, постелила на кровать простынь, затем принесла из кухни бутылку воды и поставила на тумбочку. Когда Марк вышел, обёрнутый в полотенце, с мокрыми волосами, с раскрасневшейся от горячей воды кожей, он выглядел моложе и беззащитнее, чем когда-либо. Я с улыбкой протянула ему одежду.

— Спасибо, – прошептал он, одеваясь. Потом подошёл ко мне, взял за руки. – Ирма. Ты… Ты всё это сделала. Я читал жалобу. Это было… гениально.

— Это была просто работа. А ты… ты сделал самое главное. Ты вышел.

— Я вышел, потому что ты не послушалась меня, – сказал он, и в его голосе прозвучала слабая, первая за всё время улыбка. – Ты не бросила.

— И никогда не брошу, – ответила, глядя прямо в его глаза. – Даже если ты снова попробуешь меня прогнать.

Марк притянул меня к себе и просто держал, – нежно, долго, удивительно бережно, а потом спросил:

— А что теперь?

— А теперь, – сказала строго, – ты ложишься спать.

— Просто спать? – на лице вдруг расцвела та самая улыбка искусителя, которую я одновременно обожала и ненавидела.

— Просто! На бочёк и баиньки! Без разговоров!

Любимый на удивление не стал спорить, лёг на чистую, знакомую постель, вздохнул с таким облегчением, как будто скинул камень в сто пудов. Я устроилась рядом, не раздеваясь, просто обнимая и легко поглаживая по плечу. Чувствовала, как напряжена каждая мышца мужского тела, но под моими прикосновениями оно постепенно расслаблялось, и через несколько минут дыхание Марка стало ровным и глубоким. Он спал. Свободный человек. В своём доме.

Марк

Проснулся я от тишины: не от обычного гула камеры, лязга засова или храпа соседа, к которым успел привыкнуть. От тишины, в которой было слышно собственное сердце. Секунду – всего одну, проклятую секунду – тело застыло в ледяном ужасе. Неужели опять эта камера, нары, смрад параши.

Глаза зажмурились сами собой, готовясь к удару реальности. А потом ощутил запах, точнее – тонкий, едва уловимый аромат духов и шампуня Ирмы. И тепло её тела, доверчиво прижавшегося к моему. С облегчением открыл глаза, впитывая родную полутьму спальни, знакомый потолок, ощущение женской руки, невесомо лежащей у меня на груди.

Ирма… Она спала, прильнув ко мне боком, её рыжие волосы рассыпались по моей подушке. Я был дома… Слово отозвалось во всём теле, пробежало по нейронным связям, запуская выброс адреналина. Я не просто вышел, а вернулся к моей женщине.

Глубокий вдох – и лёгкие наполняются не спёртым воздухом, а свободой. Я повернулся набок, чтобы видеть лицо упрямой решительной адвокатессы, спасшей меня. Спокойное во сне, без привычного напряжения в уголках губ.

Моя. После всего. Несмотря ни на что… Всё остальное – стыд, злость, боль от этих недель – сжалось в тугой, раскалённый шар где-то под рёбрами. Но рядом с ним разгорался голодный жадный огонь. Потребность не просто обладать, а утвердиться. Закрепиться в этой реальности через свою женщину, – через её тело, её вздохи, её отклик, её сладкие стоны, которые ненавидят соседи.