Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 12 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Окна в мансарде были маленькими. Света они давали такой мизер, что даже днём здесь царил сумрак. Пол скрипел под ногами, а потолок нависал так низко, что я, с моим новым ростом королевского гренадера, едва не касалась его головой.

Бедненько. И даже не чистенько. Ребенку нечего надеть в холодную погоду. Что касается Вельты, то придется расхламлять ее набитый рваным тряпьем шкаф. Похоже, она ничего не выбрасывала, только копила. Не страшно, и этот вопрос решим. Я ас в расхламлении.

Но когда я шагнула в кухню, даже моя стойкая психика не выдержала. Меня вынесло в коридор едкими парами, скопившимися в давно непроветриваемом закрытом помещении. Прогорклый жир смешивался с кислым перегаром, к ним присоединялись сладковатые ноты гниения и резкий аммиачный дух, источник которого я бы предпочла не выяснять.

— Нормально, только глазки щиплет, — ободряюще просипела я Мольке, которая опять перепугалась. — Противогаза нет случайно?

Противогаза, конечно же, у Мольки не было. Поэтому я пулей ворвалась в кухню и рванула на себя оконную раму. К счастью, та присохла не настолько, чтобы не открыться. На меня посыпался мелкий мусор, но через несколько секунд я уже жадно вдыхала свежий воздух, перевалившись через подоконник.

Окно, кстати, выходило в маленький неухоженный, но полный солнечного света садик. Солнце как раз развернулось над крышей и выжаривало сухие травинки, в которых я с трудом определила остатки базилика.

Потом я собралась с духом и повернулась. Молька, зажав пальцами носик, с восторгом смотрела на меня от двери. Наверное, раньше её тётушка так резво из пункта А в пункт Б не перемещалась.

Ну, скажем так, кухня была полностью оборудована. В ней имелись как почти настоящая, привычная для моих глаз плита, так раковина и кухонная стойка. В стены были вбиты крюки. Очевидно, на них полагалось висеть медным сковородкам, соусным ложкам, половникам и прихваткам. Однако вся посуда, видимо, уже не первую неделю, судя по количеству мелких опарышей на ней, громоздилась в раковине. И на плите. На полу. На деревянном квадратном столе, на стульях и на каком-то ящике в углу.

Плита была чёрной. Не первоначально покрашенной черной краской, а покрытой отслаивающейся сажей, которая кое-где начала естественным образом осыпаться на пол. Дверца духовки не закрывалась: она висела на одной петле, открывая вид на золу непонятного происхождения в обугленном противне.

— Ложки-матрёшки, — выдохнула я.

Эту фразу любил повторять мой покойный муж. Не ругательство, а так… выражение досады.

Каких только грязнуль я в жизни не повидала, но госпожа Брандт побила все рекорды. Очень хотелось поинтересоваться у Мольки, нет ли в городе клининговых компаний. Но, во-первых, я понятия не имела, что это был за город, который на поверку мог оказаться и посёлком. Во-вторых, у нас не было денег.

Зато в углу обнаружилось большое корыто. Нынешняя я в него никак бы целиком не поместилась, а Молька могла при желании в нём даже поплавать. Нормально, сгодится как поддон для душа. Теперь раздобыть бы горячей воды.

Я снова обратила свой взор в сторону плиты и раковины. Как раз в этот момент по кухонной стойке прогуливались два таракана, один почему-то светящийся, как артефакты в лавке. Правда, сияние у него было послабее, чем у магических предметов.