Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 14 – Дарья Гусина, Антонина Циль

— Сколько их у нас? — спросила я, оценивая жар ладонью.

— Это последний, — с видом знатока ответила девочка. — Одного камня хватает на месяц, если каждый день готовить.

— А цена?

Молька замялась:

— Поштучно — серебрушка за один камень. А дюжиной если брать — каждая по «лысому дядьке» выходит.

Далее последовали пояснения, кто такой лысый дядька. Оказалось, что дядьки и тетки, короли и королевы прошлого, были профилями на мелком серебре. Лысый дядька, какой-то там Ровер Энный, гордо красовался на монетке в три четверти от серебрушки.

— Значит, будем брать камни оптом, — подвела итог я. — А пока покажи, как новые вставлять.

Молька провела мастер-класс и вскоре мы уже громоздили на плиту с трудом отмытую холодной водой большую кастрюлю. Потратили остатки едкого мыла, но Молька принесла новый кусок из кладовки.

Хоть какие-то запасы у Вельты имелись, и на том спасибо. Интересно, чем она мыла голову. Как мне эти косы до пояса в нормальный вид привести?

— Есть хочется. До ужина доживем? — спросила я, поняв, что купание на пару часов переносится.

Молька скорбно покряхтела, и я согласилась — не доживем. Мелкая вдруг подорвалась и побежала к ящику в углу кухни.

— Холодильный шкаф, — начала уже привычно объяснять Молька. — Ты его сама сделала. Артефакт холода поставила, а ящик уже готовый был. Там яйца остались! Целых пять штук!

Я подошла ближе. Молька дёрнула ручку, и изнутри шкафа пахнуло приятной прохладой. На верхней полке висело сплетение медных проволочек с тускло мерцающим глиняным артефактом.

— Истощился почти, — вздохнула девочка. — Ты забывала заряжать.

На средней полке стояли высокая темная бутыль и кувшин с прокисшим молоком. На нижней лежали пять свежих яиц. Я несказанно обрадовалась находке. Выяснилось, что яйца Молька купила для себя — на чаевые от щедрых покупателей.

— Я их прятала, а вечером, когда ты засыпала после… ну… трактира, шла на кухню и жарила себе пару штук. Посуду не мыла, ты строго-настрого запретила — ты говорила, я слишком много мыла трачу. А я просто… фу… червяков боюсь.

Я вздохнула, но ничего не сказала. Ребёнок кормил себя сам, пока тётя пропивала остатки семейного достояния.

— Значит, на обед будет яичница, — решила я. — А холодильник я починю… потом. А тут что? — спросила я. Не дожидаясь ответа, достала темную бутыль, открутила крышку и понюхала.

Мамочки мои! Из бутылки пахло родным оливковым маслом холодного отжима, которое я просто обожала. Не хватало только хлеба, чтобы приготовить роскошный обед.

— Я за караваем сбегаю! — вызвалась Молька.

Я отсчитала ей деньги с блюдечка.

Вода уже нагрелась, и я пожертвовала ее на то, чтобы ополоснуть раковину и смыть с посуды хотя бы часть грязи. Большинство пригоревших ошмётков с первого раза, конечно, не отвалились. Но раковина, по крайней мере, перестала напоминать болото с личинками, в котором вот-вот зародится новая цивилизация.

Поставила еще одну порцию на плиту. Камень разгорелся, и через пару минут со дна кастрюли начали подниматься пузырьки.

Следующая порция горячей воды, которую я зачерпнула относительно чистым ковшиком, пригодилась для того, чтобы отмыть небольшую сковородку, видимо, ту самую, в которой Молька жарила яйца. Это оказался единственный предмет на кухне, не настолько тронутый местным апокалипсисом.