Книга Я и баб(к)а, я и маг, страница 10 – Дарья Гусина, Антонина Циль

Я непроизвольно нахмурилась. Непорядок. Дети должны учиться.

— И что же тебя эта толсту… то есть я… заставляла делать?

— Ну, — возведя взгляд к потолку, начала перечислять Молька, — подмести, помыть тут всё, пыль протереть, посуду перемыть, в лаборатории прибраться, сбегать за… — ребёнок сконфуженно замолчал.

— Наливкой? — кивнула я.

— Ага.

— У вас тут несовершеннолетним спиртное продают?

— Так все же знают, что я твоя племянница, — непонимающе похлопала глазами мелкая. — Знают, что тебе в долг дать можно, что ты потом отдашь.

Ну хоть что-то хорошее узнала о своей предшественнице. До сих пор было только плохое. Однако тех, кто продаёт выпивку малышне, найду и… проведу с ними разъяснительную беседу, с пристрастием. Ничего, что со своим уставом в чужой монастырь не лезут. Я влезу.

Внезапно ожил до сих пор молчавший желудок, исполнив арию «Да дайте же пожрать, наконец!».

— Молька, — проникновенным тоном обратилась я к племяннице, — а что мы тут обычно едим?

Этот простой вопрос ребёнка явно тоже смутил.

— Вы, тетушка, — девочка снова начала выкать, вжав голову в плечи, — кушаете в трактире.

Так, начало мне уже не понравилось.

— И что же я там… кушаю?

— Пироги, сосиски с капустой, окорок, яичницу с беконом, свиные колбаски… — Молька сглотнула слюну.

— Звучит неплохо. А ты? Тебе я поесть приношу?

— Ну-у-у… когда не забываете.

— И как часто я… забываю, — шокированно уточнила я дрогнувшим голосом.

— Ну-у-у…

— Понятно.

— Тогда я ем… разное, — Молька отвела взгляд. — Фрава Шмидт иногда булку дает с изюмом, вчерашнюю, но всё равно вкусную. А ещё мне покупатели иногда мелкую монету кидают. А бывает даже четвертачок, это если я заказ до дому доношу.

«Госпожа Вельта, простигосподи, Брандт! — мысленно взъярилась я. — Как же вы дошли до жизни такой? Ваша племянница практически побирается при живой тете, а вы окорока жуёте по трактирам!»

Я, может, и не в этом мире родилась, но прекрасно понимаю, насколько приготовленная в общепите еда дороже домашней. И это при острой нехватке денег и регулярном пьянстве! И о том, что такое постоянно недоедать, я тоже не понаслышке знаю!

— А деньги? Какие-нибудь деньги у нас есть?

Молька снова нырнула под прилавок. Что-то зазвенело, и девочка поставила на столешницу неглубокое блюдце с монетами. Пришлось опять ковылять к прилавку. Так, глядишь, за день и нахожу десять тысяч шагов.

— Вчерашняя выручка. Четвертачок, — Молька двигала монетки тонким пальчиком, — две медяшки. Ура, полсеребрушки! И ещё!

— Я так полагаю, было больше до того, как я… — выразительно посмотрела в сторону угла лавки с пустыми бутылками.

Молька лишь развела руками.

— А сколько стоит обед в трактире?

Выяснилось, что как раз полсеребрушки.

Меня терзали смутные подозрения. Не может быть, чтобы у Вельты не было какой-нибудь заначки. Нельзя же жить, не планируя — пусть даже самое ближайшее — будущее.

Хотя я уже ничему не удивлюсь. Даже если выяснится, что хозяйка лавки ничего не отложила на чёрный день, и в блюдечке лежат все деньги, на которые мы можем рассчитывать.

Немного походила по лавке, пытаясь обмозговать ситуацию. В голову ничего не лезло. Бурчащий живот ещё больше отвлекал от разработки мало-мальской стратегии.

Из любопытства я потянула на себя входную дверь. Успела разглядеть только булыжную мостовую неширокой улочки и многочисленные прилавки вдоль неё. Мимо внезапно пронеслось что-то дребезжащее — на четырёх колёсах и, кажется, с водителем.