Книга Шеф с системой. Турнир пяти ножей, страница 29 – Тимофей Афаэль

Белозёров собственной персоной. Примчался быстрее, чем Иларион рассчитывал.

Процессия остановилась. Панкрат, ехавший рядом с возком, положил руку на эфес меча и вопросительно глянул на окошко. Иларион едва заметно качнул головой — погоди, мол, посмотрим на представление.

Посадник добежал до возка, тяжело дыша, и рухнул в поклон так низко, что едва не ткнулся носом в грязную мостовую. Городская знать последовала его примеру, падая кто на колено, а кто просто согнулся пополам.

— Владыка! — голос Белозёрова срывался от волнения и быстрого бега. — Какая честь! Какое счастье для нашего города! Мы и не мечтали, что сам казначей Ставропигии почтит нас своим присутствием!

Он распрямился, но не до конца, и лицо его сияло такой подобострастной радостью, что Илариону захотелось сплюнуть.

— Лучшие палаты уже топятся! Столы накрыты! Повара с утра трудятся, готовят угощение, достойное вашего сана! Дозвольте принять, дозвольте проводить, всё для вас, всё готово!

Поп закивал так энергично, что борода заходила ходуном.

— Истинно так, владыка! Храм украшен, хор собран, отслужим благодарственный молебен в вашу честь! Колокола уже готовы звонить!

Иларион молча смотрел на эту суету через приоткрытую дверцу возка. На потное лицо Белозёрова, его бегающие глаза, на пальцы, которые нервно теребили золотую цепь на груди. Посадник не знал, зачем приехал Владычный полк и сейчас лебезил, надеясь выиграть время, выведать цель визита, подстелить соломку.

— Не суетись, посадник, — голос Илариона прозвучал тихо, но в наступившей тишине его услышали все.

Белозёров моргнул, и улыбка на его лице дрогнула.

— Не к тебе приехал. К внучку направляюсь.

— К внучку? — поп выпучил глаза и переглянулся с Белозёровым. — Простите, владыка, мы не знали, что у вас родня в нашем городе… Дозвольте спросить — к кому именно? Мы бы подготовили, известили, встретили как положено…

— Внучек мой в Слободке живёт, — сказал Иларион. Его голос прозвучал так буднично, будто он говорил о погоде. — Александр Веверин. Может, слыхали?

Лицо Белозёрова начало меняться. Сначала проступило непонимание — брови сошлись к переносице, рот приоткрылся. Потом глаза расширились и зрачки дрогнули — узнал. И наконец ужас человека, который вдруг понял, что сам вырыл себе яму и теперь стоит на самом её краю.

Посадник побледнел так, что стал похож на свежепобеленную стену. Поп рядом с ним издал какой-то сдавленный звук, будто подавился собственным языком, и его колени подогнулись. Он едва устоял на ногах, вцепившись в рукав Белозёрова.

В Городе только один человек носил ктиторскую грамоту Ставропигии и звали его Александр Веверин. Именно этого человека они сейчас помогали Князю душить.

— Устроюсь у него, отдохну с дороги, — продолжал Иларион всё тем же голосом. — А тебе, посадник, весточку пришлю. Если дозволю навестить.

Он постучал костяшками пальцев по стенке возка, и кучер щёлкнул вожжами. Лошади тронулись, и процессия двинулась дальше, обтекая застывшего Белозёрова, как река обтекает камень.

Иларион откинулся на подушки и позволил себе улыбнуться. Ради одного этого зрелища стоило ехать так далеко.

Возок свернул на широкую улицу, ведущую к Слободке, и Иларион увидел красные плащи.

Сначала он подумал, что это почётный караул — мало ли, Князь узнал о приезде и выслал встречу. Но чем ближе подъезжал возок, тем яснее становилась картина, и картина эта Илариону совсем не нравилась.